Шрифт:
– С мертвым волком?
– Посредством сложного ритуала человек меняется душой с волком или овчаркой-людоедом, которую потом убивают. Люди с душами мертвых волков обладают способностями хищников, не знают жалости и обычной пище предпочитают теплую человеческую кровь.
– Но я-то человек, – ответил Виктор. – И ты же знаешь – я все равно пойду туда.
– Зачем тебе это надо? – воскликнула она. – Глупо умирать за людей, абсолютно чужих для тебя!
– Это мой Путь, – спокойно сказал Виктор. – А вот зачем главной колдунье мистического общества «Врил» понадобилось искать в подземных пещерах Антарктиды своего одноразового секс-партнера – это мне непонятно.
– Иногда одного раза бывает достаточно, – прошептала она…
Ее фигура заколебалась в душном воздухе пещеры, внезапно став похожей на кусок предутреннего тумана.
– Но хотя бы скажи, как тебя зовут! – воскликнул Виктор.
– Юкико.
Голос, назвавший японское имя, прозвучал прямо над головой.
Виктор сморгнул, протер глаза.
Ничего…
Красный фонарь все так же висел у входа, и не было рядом с ним даже намека на клок тумана, струйку дыма или облако в форме женской фигуры.
Да и откуда взяться туману или облаку в подземной пещере?
Спины Виктора коснулись маленькие жесткие ладони.
– Иногда одного раза бывает достаточно, – произнес тот же голос. – Я видела, как ты дерешься, и поняла, что у тебя есть чему поучиться. Лежи, не дергайся и не ори. Мазь заживляет быстро, но будет немного больно. Ничего, потерпишь – ты же как-никак синоби.
Несмотря на рекомендацию, Виктор все-таки повернул голову.
Точно. Та самая девчонка-спецназовка…
Но не в бронекостюме. И даже не в камуфляже. А натурально в чем мать родила!
Виктор успел отметить маленькую упругую грудь, плоский живот, не по-женски мускулистые руки и довольно миловидное личико, которое нисколько не портил тонкий белый шрам, пересекавший левую щеку. Однако долго любоваться ночной посетительницей ему не дали.
– Чего уставился? – поинтересовалась спецназовка. – Голой бабы не видел?
– Видел, – признался Виктор. – Недавно.
– Тоже спину мазала?
– Мазала… Так что сейчас что-то типа дежавю.
«И кто меня в таких случаях за язык тянет? Сейчас плюнет на макушку и уйдет… Если не треснет по ней чем-нибудь тяжелым».
Не плюнула. И не треснула. Только сказала равнодушно:
– Ну, если ничего нового не увидел, тогда башку отверни и лежи, балдей.
Виктор повиновался. Правда «балдежом» назвать последующий процесс было затруднительно.
Спецназовка старательно стала втирать ему в спину что-то на редкость вонючее. Которое вдруг зажгло так, словно между лопаток вывалили ведро раскаленных углей.
Виктора от неожиданности слегка скрючило.
– А еще синоби, – фыркнула девчонка с японским именем.
– Слушай, снежный ребенок [59] , а нельзя ли немного понежнее? – взорвался Виктор.
– Понежнее можно. Попозже, – сказала Юкико. И принялась втирать мазь с удвоенной силой, словно намереваясь спустить с него татуированную кожу.
59
Японское имя Юкико в буквальном переводе значит «снежный ребенок».
«А, наплевать, – решил Виктор. – Пусть делает что хочет. Сейчас важно другое – зачем колдунья-эсэсовка организовала сеанс ментальной связи – если он мне, конечно, не привиделся? Неужели правда хотела предупредить? Или кто-то очень не хочет, чтобы я проник в Черный Донжон? Но кто кроме си-хана и меня знает о плане. Неужели сихан…»
Додумать мысль ему не дали. На спину ему шлепнулось что-то прохладное, тут же закрепленное на ребрах полосками пластыря.
– Переворачивайся, – сказала Юкико.
– Зачем? – осторожно поинтересовался Виктор. – Голого мужика не видела?
– Видела, и не одного. Только толку от них никакого.
– А какой толк нужен? – спросил Виктор, осторожно переворачиваясь.
В тусклом свете фонаря разгоряченное белое тело пещерной амазонки смотрелось завораживающе.
Мелкие капли пота, покрывавшие ее кожу, сверкали, словно алмазы.
– Известно какой, – ответила спецназовка, решительно берясь за самый важный орган Виктора, словно за рукоять боевого ножа. – У нас тут на материке у баб одна проблема. Демографическая. То ли радиоактивных ископаемых больно много, то ли еще по какой причине, но детишек рождается все меньше и меньше. Что у нас, что у эсэсовок, хоть те и таблетки пьют, и в экранированных бункерах отсиживаются.