– А эта штука стрелять не умеет?

Виктор обвел рукой внутреннее пространство летающей тарелки.

Девушка покачала головой.

– К сожалению, Теслов не счел нужным снабдить свой личный самолет каким-либо оружием. Так что…

Она подошла и поцеловала Виктора. Ее губы были холодными, словно мягкие ледышки…

Он не успел ответить на поцелуй – девушка повернулась и, отойдя к стене, приложила к ней ладошку.

– Ты должен взлететь к среднему срезу шахты и удерживать самолет вот в таком положении.

Она для убедительности еще раз хлопнула ладонью по стене.

– А ты?

– А я сейчас спущусь вниз и попробую последнее средство.

Виктор покачал головой.

– Ты хочешь, чтобы я, словно паук в консервной банке, висел на стене, пока ты будешь разбираться с толпой ульфхеднаров? Не получится. Без тебя я никуда не полечу.

Сначала она хотела рассердиться. Но потом передумала.

– Тебе не понять того, что я хочу сделать. И нет времени объяснять. Это древняя магия, суть которой недоступна большинству мужчин. Я только попробую. И если не получится, ты спустишься, чтобы умереть рядом со мной. Глупо не использовать последний шанс.

С этим было трудно не согласиться.

– Но я не умею им управлять!

– Просто надень шлем. Остальное самолет сделает за тебя.

Она шагнула к выходу.

– Послушай…

Она обернулась.

– Ведь я даже не знаю, как тебя зовут.

– Фрейя, – сказала она и скрылась в проеме.

«Фрейя. Богиня любви и войны в германо-скандинавской мифологии, – думал Виктор, надевая шлем. – Красиво, но слишком сложно. Если получится отсюда смотаться, буду дома Маринкой звать».

Как только края шлема коснулись высокого воротника серебристого костюма, послышалось слабое шипение.

«Похоже, воротник к шлему прирос».

Виктор покрутил головой.

Точно. Умное изобретение самостоятельно создало замкнутую систему. Воздух внутри шлема стал непривычно прохладным и чистым, словно на лицо надели объемную кислородную маску.

А потом по черному стеклу гермошлема побежали слова, начертанные зеленым шрифтом. Не японские, не немецкие. Свои, родные.

«Согласно анализу мозговой деятельности, выбран язык: русский разговорный. Подтвердите выбор».

– Подтверждаю, – сказал Виктор.

«Рекомендации: говорить необязательно, – сообщил шлем. – Мысленные команды передаются на порядки быстрее. Дальнейшее взаимодействие между вами и бортовым компьютером переключено в режим ментального интерфейса. Подтвердите выбор».

«Подтверждаю», – подумал Виктор.

Зеленый текст исчез. Вместо него в голове Виктора зазвучал приятный женский голос.

– В дальнейшем необходимые логические корректировки система внесет сама. Если корректировка не соответствует вашему желанию, достаточно послать мысленный приказ о ее отмене. Включаю изображение.

Черное стекло гермошлема стало прозрачным. Но не однотонно-серебристые внутренности летающей тарелки увидел Виктор.

Он увидел ангар. И сходящую с трапа Фрейю. Причем ощущение было странным и пугающим – словно трап был приставлен к его телу, принявшему форму летающей тарелки.

Он сам был самолетом Теслова. И видел одновременно и передний, и задний план ангара, и тяжелые плиты защитного люка, сомкнутые над верхним срезом шахты словно челюсти гигантской акулы. А еще он увидел, как содрогнулись от страшного удара ворота ангара.

– Они боятся, что «Циклон D» попадет в систему вентиляции, – сказала Фрейя. Ее голос прозвучал совсем рядом, словно она стояла на расстоянии вытянутой руки. – Ты уже освоился с управлением?

– Похоже, что да, – не очень уверенно ответил Виктор.

– Тогда взлетай быстрее. У нас мало времени.

– Но как???

– Ты летал в детстве во сне? Здесь то же самое.

…Он никогда не летал в своих детских снах.

В этих снах чаще всего был огонь, в котором снова и снова погибали те, кто был для него дороже жизни, – его родители. А еще в его снах были листья. Желтые листья с толстыми прожилками, наполненными свернувшейся кровью осени. Они летели свободно, гонимые ветром неизвестно куда, а он смотрел им вслед и мечтал, что когда-нибудь тоже сможет стать одним из них. Таким же мертвым. И таким же свободным…

Но сейчас он должен был жить. Ради той, кто стояла рядом с ним. И ради тех, кому он должен был передать послание бессмертного гения…

Виктор и сам не заметил, как взмыл вверх.

«Она сказала прилепиться к стене…»

Он еще не успел додумать мысль, как его тело, ставшее дисколетом, послушно спланировало к стене шахты и, встав на ребро, словно приклеилось к ней. При этом Виктор не ощутил ни малейшего признака работы двигателей – самолет Теслова игнорировал все известные законы физики. Известные человечеству – но не гению, сумевшему воплотить в жизнь наследие древней цивилизации.