Из куска — без спроса у мамы — отрезанной бельевой верёвки получился отличный ошейник. Вместо поводка подошёл двухметровый конец электропровода.

В один из ближайших дней я отвёл Водолазку на реку, к трубе. Освободил её от ошейника и скомандовал:

— Лови! Фас!

Но она стремглав помчалась в ту сторону, откуда мы только что пришли. И никакие мои приказания не воздействовали на неё.

Вернувшись домой, я нашёл Водолазку в норе, рядом со своими щенятами, вовсю терзавшими её соски. Она улыбалась мне, но не пожелала уходить от своего потомства. Я всё же надел на неё ошейник. Пятясь, она потянула поводок, избавилась от ошейника и юркнула под сарай, поджав хвост.

Вытянуть её не удалось. Она недовольно рычала и скалила зубы, но уже не в улыбке. Ссориться с ней не хотелось.

Ничего не оставалось, как пойти на реку добывать корм самому.

Немного посмекалив, я облегчил свой труд. У меня в сарае на гвозде висел старый сачок с крупной ячеей. Я его на каменной гряде, что Миасс вдоль разделила, нашёл, у Острова-сада. Попробовал ловить им рыбу, но ничего из этой затеи не получилось, как ни старался. А сейчас — пригодился.

По диаметру он уступал трубе, но если сак установить напротив отверстия — в его мешок обязательно что-нибудь да попадёт. Расчёт оправдался, и я каждый день вытаскивал из сети всякую требуху.

Водолазка быстро освоилась в новой должности охранницы, и никого, кроме меня и Стасика да моих друзей, к двери сарая не подпускала.

Тётя Таня сразу с появлением во дворе Водолазки сочинила страшную историю, как «агромадная» собака Рязановых, «ну чисто — телёнок», набросилась на неё, чуть не разорвала, перепугав почти до смерти. Заучив побасёнку наизусть, слово в слово, она без устали исповедовалась всем встречным и поперечным, завершая страстные излияния обвинением:

— Да што жо этто такое, а? Никакого житья нету! Нада жа: бешанава кабиля привели и натравливают на беззащитных суседев! За этто судить надобно как за фулюганство — в свою личную стайку не пройдёшь. Пушшай суд Егорке строк на исправления даст. Сколь можно терпеть?!

Однако Ржавец на Водолазку и её щенков не покушался и, поверив вздорным россказням мамаши, обходил наш отсек общего сарая окольно.

Между тем у Водолазки обнаруживались один за другим разнообразные таланты. Не буду повторять о её редких способностях пловчихи. Водолазка и прыгала за завидную отметку — выше моей головы. Правда, исполинским ростом, да и вообще ничем особенным я не выделялся. А вот наша любимица… Она ловко выхватывала из пальцев поднятой руки кусочки требухи. И понимала едва ли не каждое моё слово. Постепенно я уверовал в себя как в прирождённого дрессировщика животных. Однажды перед сном представил себя среди группы хищных зверюг на ярко освещённой цирковой арене — с хлыстиком в руке и маузером на боку. И тут же в меня закралось сомнение: следует ли поступать в суворовское училище? Может, всё-таки пойти в цирк дрессировщиком экзотических животных? Экзотических — значит опасных, кровожадных — так объяснил я себе это слово с цирковых афиш. Но часто я вспоминал и о знаменитом, ещё довоенном, пограничнике Карацупе — вот кому надо подражать!

И ещё меня тешило то, что Водолазка точно понимала многие команды: «на (бери)», «иди рядом», «не тронь», «ко мне», «стереги», «чужой» и другие. Она мгновенно отзывалась на свист, приветливо виляла хвостом и улыбалась, когда я её кормил и хвалил, поглаживая голову и шею. Словом, моя собака обладала, несомненно, большим умом и выдающимися способностями. Как животное.

Я гордился Водолазкой, её храбростью и понятливостью и, восторгаясь, не мог удержаться, чтобы не хвастаться ею перед друзьями и даже взрослыми — бабкой Герасимовной, мамой, которая, кстати сказать, относилась к этому умному животному не очень одобрительно. Не все, далеко не все взрослые люди понимают собак и часто ведут себя по отношению к ним враждебно: бьют, гоняют дворняг. Да и пацаны часто относятся к ним не по-человечески, издеваются над ними. Во мне такие случаи всегда вызывали протест, и, если находилась возможность, я вступался за преследуемую истязателями животину. Вящее веселье у пацанов вызывали собачьи пары во время гона. «Склещенных» собак почему-то с гоготом старались разъединить ударами дрынов или бросками в них камней. Для некоторых пацанов подобное жестокое отношение считалось забавой и даже личным «геройством». И не только я, ещё несколько знакомых свободских пацанов «забавы» маленьких истязателей животных встречали в кулаки. А те даже не понимали, что наносят боль живым существам, да ещё и лучшим друзьями человека. Таким другом стала для нас Водолазка.

А как она любила своих детёнышей, черно-белого и пятнистого серого! Заботливая мамаша облизывала их, играла с ними, а они резвились, два мохнатых толстоморденьких и голубоглазых потешных шарика, принося и нам отраду.

Уже и желающие нашлись взять на воспитание Водолазкиных весёлых щенков, но Стасик, обожавший забавляться с собачатами, воспротивился, заныл: не отдавай да не отдавай — самим мало, если б их было пять, а то всего два.

В остальном мы — Водолазка, её сыновья, Стасик и я — были счастливы. И мама согласилась, чтобы у нас жила собака, только спросила, чем я её намерен питать, когда наступят холода. Я объяснил. И заверил, что голодными своих друзей не оставлю.

Но счастье наше чуть не рухнуло в одно утро, когда я обнаружил в норе одних скулящих щенят. Куда делась собака? Убежала на реку? Но зачем? В сине-рисунчатой кузнецовской треснутой тарелке с отколотым краем — полно еды.

Обеспокоенный, я побывал на берегу, обследовал его и овраг, но Водолазки не встретил. И побежал к Гарёшке. Того тоже озадачило исчезновение собаки. Но он не так волновался, как я. Он вообще был очень спокойный паренёк, никогда особенно не волновался.

— Щенки подохнут, — спокойной заявил он. — Без молока.

Легко сказать — молоко, а где его взять? Нет, где его купить, любой знает, но на какие шиши?

Однако на чекушку коровьего молока мы всем отрядом наскребли. Я быстренько смотался к тёте Ане Васильевой, у неё в погребе всегда в кринках стояло молоко. Собачата насытились и уснули, обнявшись.

По моему призыву снова собрался весь штаб отряда.

— Ребята, — открыл я заседание, — задача такая: найти Водолазку. Если её не изловили сетью живодёры, то она где-то здесь, поблизости, у кого-то в плену мается.