— Нет в тебе искры! Мужчина должен костром го­реть от любви к женщине, а ты — кучка пепла! Ни теп­ла от тебя, ни радости. Сплошная вонь от носков. Я скоро забуду, какое у тебя лицо, все время спишь, отвернувшись задницей ко мне. Разве для того выхо­дила замуж, чтоб быть при тебе в сторожах и сидел­ках? Да надо мною смеются. Я что, убогая, горбатая? Для чего я здесь? Зачем женился? — кричала жена.

— Успокойся, скажи, чего хочешь от меня? На ушах ходить и впрямь не умею. Развлечений не признаю. Их на работе по горло. Сама знаешь, устаю неспроста. Не нужен стал, давай, расстанемся. Только помни, дочь не отдам.

Тамара как-то сразу стихла, а через неделю, когда Егор поверил, что бзик прошел, и жена образумилась, она сказала, что им нужно поговорить наедине. Они долго просидели в спальне.

— Прости, Егор. Я люблю другого. Нет, я не изме­нила, не опозорила, но я несчастна с тобой. Постарай­ся понять правильно, мы слишком разные. Давай рас­станемся по-человечески, не пороча семью и прожито­го вместе времени. Если дочь захочет остаться у те­бя — ее воля, я стану помогать. Мне ничего не нужно. А если дочь уйдет со мной, алименты не потребую. На раздел квартиры не подам.

— А если и с ним семья не состоится, ко мне зап­росишься? — прищурился как в прицел.

— Не тревожься. Если и в этот раз промахнусь, останусь одна навсегда. Обо мне ты никогда и ничего не услышишь. Мать уйдет со мною. У вас с самого начала ничего не сложилось. Как справишься с дочкой сам? Подумай! Мне так не хочется доводить наш раз­вод до суда и огласки, хочу уйти тихо, без пересудов и проклятий.

Но дочь и теща, узнав о решении родителей, при­няли сторону отца.

— Нет! Я от папки никуда ни на шаг! С ним останусь!—заявила Оля и встала за спиной Егора. Мол­чаливые злые слезы катились по лицу дочки, она смот­рела на мать чужими, холодными глазами, не пытаясь остановить, уговорить. Она поняла, у взрослых можно многое выпросить, кроме одного: вернуться в семью, в мамки и жить как раньше. Сказка закончилась рань­ше времени, не дав девчонке вырасти и окрепнуть.

Теща, Мария Тарасовна, пышнотелая женщина, за­явила враз осипшим голосом:

— Я остаюсь при внучке. Не подобает мне, старой бабе, жить у твоего хахаля из милости. Коль ссучи­лась, иди вон с глаз! Покуда мозги не сыщешь, на порог не ступай! — она закрыла лицо фартуком и за­торопилась в свою комнату.

Старушка верила, что ее слова пристыдят, остано­вят дочь. Женщина чутко вслушивалась в каждый звук и слово дочери и зятя, но Тамара вскоре собрала вещи, вызвала такси.

— Возьми денег на всякий случай, чтоб не впасть в зависимость сразу,— предложил Егор жене.

Теща всей спиной вздрогнула от такого. Другой бы голышом вытолкал, насовал бы оплеух и затрещин, матом засыпал бы с головой, а этот еще деньги пред­лагает. Но дочь не взяла. Так и уехала, не простив­шись с матерью. Обиделась. А Егор долго стоял у открытого окна, все ждал, что жена вернется. Тама­ра помахала рукой уже из такси и уехала, не оглянув­шись. Егор тогда впервые курил до полуночи. Утром он как всегда ушел на работу, стараясь не вспоминать о жене. От Тамары долго не было никаких вестей. И вдруг письмо... Дрожат от нетерпения руки.

«Оля, малышка моя милая! Не сердись, я ни на день не забываю о тебе. Скучаю. Так хочется увидеть­ся, но нас разделяют большие расстояния. Но дело не только в них. Тяжело вспоминать, как ты отвернулась от меня, решила остаться с отцом. Чем же я тебя так обидела, что пренебрегла мною? Ведь мы дружили, а ты предала. Да, твой отец — хороший человек, но и я ничего плохого не сделала. Никого не обидела и все ж оказалась чужой среди своих. Больно это осоз­навать. Особенно трудно было смириться с этим пона­чалу, но время сделало свое, и я успокоилась.

Живу я неплохо, работаю. На новом месте уже при­выкла, появились новые друзья. Жизнь идет интерес­но, вот только слишком быстро летит время. Кажется, только вчера рассталась с вами, а уже прошли годы. Напиши мне, как твои дела? Кем хочешь стать после школы? Можешь ко мне переехать. Город наш очень красивый, большой, много молодежи. Да и материк, и климат, и снабжение хорошее. Хватит тебе на Саха­лине мучиться. Подумай о своем здоровье. Оно одно на всю жизнь. Соглашайся ко мне, не пожалеешь.