— По крайней мере я не считаю, что бог разговаривает с идиотами.

— Ну разумеется, — ответил еретик, — он предпочитает разговаривать с богатыми крестьянами, с судьями и, пожалуй, иногда со священниками. Но разрешите мне добавить кое-что о чудесах, о которых вы меня тут расспрашивали. Какие чудеса вы можете противопоставить тому чуду, которое господь бог ниспослал Джозефу Смиту — откровению на золотой доске, спрятанной в Куморе, и тому, что потом уже особым откровением господь вразумил мормонов идти к земле обетованной, божьему пристанищу в долине у Соленого озера?

— Вы только послушайте, — закричал все тот же сообразительный, — с каких это пор Америка, это скопище бродяг и преступников, стала царством господа бога?

Теперь уже мормону пришлось проглотить слюну.

— Признаюсь, что здесь, в Исландии, иногда язык прилипает к гортани, и таким малообразованным людям, как я, приходится делать много усилий, чтобы развязать его. Но одно я вам скажу, так как знаю, что это истина: все, что собирались, но не смогли сделать ни Спаситель, ни святые папы, ну и все ваши лютеранские короли в придачу, все это осуществил Джозеф Смит и его ученик Брайам Янг, когда по поручению господа бога они повели нас, мормонов, в божий град Сион. Над этой страной сияет небесный свет, это блаженная долина господня и тысячелетнее царство на земле. И уже потому, что эта страна лежит за горами Америки, за ее холмами, пустынями, за гористыми склонами и реками, и потому еще, что именно в Америке была спрятана Золотая скрижаль господня, которую нашел Джозеф Смит, страна эта благословенна, как благословенно уже одно ее имя, — лучшая рекомендация.

— Из всех бродяг и мошенников Америки Джозеф Смит самый отъявленный! — закричал кто-то.

— Где же ваша земля обетованная?

— На небесах…

— Так я и думал. Не слишком ли высоко туда взбираться?

Вдруг кто-то сказал:

— Интересно бы посмотреть на эту золотую доску. Нет ли у тебя с собой обломка от нее? Неважно, что в этом деле замешаны мошенники. А ну-ка, расскажи подробнее, какие блага имеются в этом городе Сионе?

— В долине Соленого озера каждый простой крестьянин имеет десять тысяч овец, кроме другой домашней скотины, — ответил мормон. — А как в вашем тысячелетнем царстве?

Многие не могли прийти в себя, услышав, какими отарами овец владеют там, в земле обетованной.

— Наш Спаситель — это наш Спаситель, слава богу! — провозгласил какой-то набожный мужчина, словно прося бога уберечь его от таких огромных овечьих отар.

— А разве Джозеф — это не Джозеф? — засмеялся мормон. — Хотя я и не шибко ученый, я твердо верю: Джозеф — это Джозеф, слава богу.

— Новый завет говорит в нашу пользу, — закричал мужчина, похожий речью своею на священника. — Тот, кто верит в Христа, тот не верит в Джозефа.

— Ты заблуждаешься, — возразил мормон. — Тот, кто верит в Спасителя, может верить и в Джозефа. Верующий в Новый завет верит и в Золотые скрижали. Но тот, кто называет Новый завет надувательством, состряпанным мошенниками, и домогается, где подлинная рукопись, тот, конечно, не верит в Джозефа. Такому человеку ничего не стоит сказать, что он ни во что не ставит ни Новый завет, ни Золотую скрижаль. Такой обычно говорит: сторонники Спасителя выдумали Новый завет, а приверженцы Джозефа — Золотую скрижаль. Такой человек, не смущаясь, может объявить, что и Спаситель и Джозеф — бесчестные люди. Дело в том, дорогие братья, что мы, мормоны, с теми, кто так рассуждает, не хотим иметь дело, такие люди и такие речи нам чужды.

— Если я тебя правильно расслышал, — вмешался благообразный крестьянин, — так ты тут говорил о своих овцах. Кажется, у тебя их десять тысяч. А не расскажешь ли нам, сколько у тебя жен?

— Ты внимательно читал Библию? Помнишь, сколько там в Библии имеют жен? Ну, например, такой мужчина, как Соломон? Он ведь был не хуже тебя. А разве Лютер не разрешил курфюрсту Гессенскому иметь не одну жену? А зачем отменили папство в Англии? Да только затем, чтобы король Генрих мог себе позволить иметь несколько жен сразу.

— Мы здесь исландцы, — послышался голос из толпы.

— Да, но у исландцев всегда было многоженство, — отозвался мормон.

У некоторых благопристойных мужчин перехватило дух.

Кто-то закричал: «Лжешь!» Нашлись и такие, которые требовали от мормона доказательств.

— Так было по крайней мере в мои времена, — ответил он. — Здесь мужчинам разрешалось заводить себе несколько сожительниц, вместо того чтобы скрепить с ними союз узами брака и дружбы, как это делаем мы. Мормоны не допустят, чтобы молодые девицы погибли в позоре и бесчестии, если они не желают выходить замуж за какого-нибудь прощелыгу, которого им навязывают. Многие разумные девушки предпочитают делить между собою одного достойного мужчину, вместо того чтобы ублажать какого-нибудь бездельника. Мы в долине Соленого озера не выставляем на людское посмешище ни проституток, ни старых дев, ни опозоренных матерей семейства, ни вдов. Когда я рос в Исландии, в стране было полным-полно таких женщин. Дети обретали отцов, девушек выдавали замуж в зависимости от того, чье имя и репутацию приходилось спасать в каждом отдельном случае. Я сам плод такого многоженства. Говорят, что я сын пастора. Чиновники, разъезжавшие по делам службы, спали, как правило, с кем хотели, — с замужними, незамужними. Мою мать сплавили на острова Вестманнаэйяр, и она зачахла там от людского презрения. Меня привезли домой, и я вырос в ее родной округе. Приемных детей, часто незаконнорожденных, не очень-то жаловали в Исландии. В Первый день лета меня всегда стригли и меняли мне одежду. Для этого брали мешок, служивший всю зиму подстилкой для собаки, выбивали из него пыль об угол дома, прорезали дырку посредине и натягивали на меня. В Исландии всегда было многоженство, и вот так оно оборачивалось для женщин и детей. Все же в мое время было не так страшно, как в те далекие времена, когда несчастных незаконных жен, если у них появлялись дети, бросали в озеро, здесь, в Тингведлире. У нас же в долине Соленого озера…

Но тут честные люди решили, что больше терпеть нельзя. Некоторые начали кричать, что они приехали в Тингведлир не для того, чтобы видеть, как оскверняется священная лава, и слушать, как поносят честных и порядочных людей. Кругом раздавался ропот, требовали заткнуть рот оратору. Кое-кто из порядочных хуторян бросился к нему, чтобы столкнуть с камня. Мормон кинул на них быстрый взгляд из-под очков и умолк, не закончив.

— Вы что, хотите меня избить? — спокойно осведомился он.

— Если посмеешь еще раз открыть свой бесстыжий рот и будешь продолжать осквернять священное место, поплатишься за это, — крикнул господин, обутый в сапоги, подойдя вплотную к камню.