И тут я просыпаюсь, кажется, окончательно.

Так и есть — все простыни в ногах, будто я боролся с кем-то полночи, не иначе как с тем самым облезлым попугаем. За окном ясное июльское утро, серые крыши беляевских девятиэтажек. Гудрон на их крышах, похоже, начинает плавиться прямо с утра или же не успел остыть со вчерашнего дня. Да, не стоило по такой жаре принимать на грудь ту последнюю рюмку. Я встаю и задергиваю шторы, может, хоть это спасет мою скромную обитель от окончательного превращения в тропики.

Мама вчера как-то уж очень суетилась, с возрастом она, кажется, любит меня все больше и больше. Мама сильно сдала в последнее время, хотя по- прежнему похожа на подростка. Но уже, увы, на пожилого подростка.

Я иду на кухню, открываю холодильник, он привычно зияет пустотой и темнотой. Надо бы давно заскочить в «Добрынинский». Говорят, что там еще бывают лампочки для советских холодильников, а то недавно купил тройник, красивый, закачаешься, но вот казус: наши электровилки никак не хотят туда влезать. Сережа Ломанов объяснил мне, дураку, что это — европейский стандарт.

Хорошо, еще мать оставила пакет кефира, вот он на подоконнике стоит, греется. Я выпил теплого кефира, чуть полегчало. Пришла пора готовить кофе. Если меня не дергают с самого утра, то от своего любимого ритуала я не отступаю ни на йоту. Все-таки фамилия Турецкий к чему-то обязывает, хотя именно по-турецки дома кофе и не приготовишь. Ну, допустим, песок есть в каждой детской песочнице, а что прикажете делать с жаровней и углями?

Для начала я мелю кофе на ручной мельнице, которую мне подарил Абовян из Еревана, когда мы с ним раскручивали дело об украденных в Москве и переправленных в Армению иномарках. Интересно, как он там сейчас? Ребята рассказывали, что прошлой зимой в Ереване замерзающие жители повырубили все городские деревья...

Я кручу медную ручку, по кухне плывет роскошный запах свежемолотого кофе, который уже сам по себе меня несказанно бодрит. Кручу и думаю: что ж за дурацкий сон посетил меня нынче? Уж и не помню, когда предыдущий-то видел. А тут на тебе! И пальмы, и бассейн, и жара, и попугаи, только бабы какой-нибудь знойной не хватало. В бикини. А лучше — без.

На мою маленькую, опять же армянскую, джезве я кладу две с половиной ложки мельчайшего ароматного порошка, заливаю холодной водой и ставлю на медленный-медленный огонь. И вот, наконец, мой утренний ритуальный кофе готов. Приятного аппетита, господин Турецкий!

Я возвращаюсь в комнату и включаю свой старенький черно-белый ящик. Теперь таких, наверное, ни у кого уже и нет. Они остались лишь у забытых Богом старушек и у старшего следователя по особо важным делам Генпрокуратуры России Александра Борисовича Турецкого. Кстати, к обращению по имени-отчеству я наконец-то привык.

В ящике поет какой-то модный певец. Пытаюсь вспомнить его фамилию, но безнадежно. Вот если бы он проходил у нас по какому-никакому делу, я бы его навсегда запомнил. Не исключено, что когда-нибудь и встретимся. Эти эстрадные звезды свои бабки порой заколачивают не столько на концертах, сколько на торговле автомобилями. Многие из них связаны с фирмами, торгующими автомобилями. А у этих — какие-то льготы на таможне. Ну пусть себе торгуют. Лишь бы не стреляли друг в друга и в окружающих мирных зрителей.

Пошел наконец блок утренних новостей. Посмотрим, что в мире творится.

Президент отдыхает в Сочи. Там встречался с директором Службы внешней разведки Евгением Маковым и вице-премьером Шохиным, с которыми обсуждал текущие политические вопросы... Интересно, какие такие политические вопросы может обсуждать президент с начальником внешней разведки? Не иначе как вопрос о том, кого же нынче считать букой, а кого бякой.

В Москву прибыл премьер-министр Конго. В плане его визита встреча с премьер-министром Виктором Черномырдиным и российскими бизнесменами... Значит, опять цены на бананы упадут, а на бензин вырастут.

На улице Готвальда взорван «БМВ», за рулем которого находился господин Орзоев, более известный в определенных кругах по кличке «Азол». С ним была неопознанная девушка лет шестнадцати — семнадцати. Оба погибли...

Совсем обнаглели, скоро первоклассниц возить начнут. А Азолу туда и дорога, его тачка вся анашой пропахла. А девицу опознаем. На горе папке с мамкой...

Под Севастополем пограничниками обнаружена дрейфующая океанская яхта «Глория», принадлежащая, как выяснилось, известному американскому предпринимателю, газетно-издательскому магнату Норману Кларку, много лет имевшему самые тесные связи с Россией и СССР. Это именно он издавал на Западе произведения Леонида Брежнева и других генсеков КПСС. В последние годы Норман Кларк финансировал и издавал журнал Российского Фонда культуры, учредил именные стипендии для студентов МГУ, почетным доктором которого он был. Возглавив вместе с госпожой Спир Фонд Самюэля Спира, Норман Кларк всячески способствовал поддержке научных исследований и сохранению научных кадров в России, предоставляя ученым годовые гранты, оборудование и научную литературу. Норман Кларк неоднократно передавал в дар Российскому Фонду культуры приобретаемые им на различных аукционах мира предметы русского искусства...

И тут меня осеняет мысль. Я бы даже поперхнулся восхитительным кофе, если бы минутой раньше не допил его. Сон в руку — наверняка мне опять всучат что-нибудь нераскрываемое и очень мокрое. Почему мне пришла в голову эта мысль? Какой-то хитрый маленький Турецкий, который сидит где-то в глубине меня, временами прозорливо предугадывает сюжетные ходы моей биографии. На самом-то деле именно этот маленький хитрец и должен был стать следователем по особо важным делам, а вовсе не я, мирный и добродушный человек. Ну это я слишком загнул, не такой уж я и добродушный...