— Ну а если с ними? — улыбнулся Арсеньич. — Что, мочить будешь?

— Побойся Бога, Арсеньич. — Иван толкнул его в плечо. — Мы ж с тобой столько водяры выжрали! А баб — ведь и не считали, а? Ты же наш.

— Один, что ли, тут?

—Ну Арсеньич, ну ты даешь! — восхитился Иван. — Да разве ж мы с тобой когда-нибудь поодиночке ходили?.. Совсем ты, брат, отвык. Нехорошо, тезка... Ладно, скажу, только как другу. Идет? По старому счету.

— Ну давай, давай, ты ж меня знаешь, что попало — утопло.

— Ладно... Мы тут еще вчера до обеда обосновались.

— Снизу?

— Это без разницы, тезка, снизу, сбоку, через трубу, черти... А ты — молоток, сразу усек... Вот и сидим с тех пор. И хоть бы какая паскуда вопрос задала: кто такие, зачем? А у меня такой арсенал, даже ты представить не можешь, — на весь этот бордель хватит и еще останется. — Он хлопнул по вещевому мешку ладонью. — Заряжай чем хочешь. Одно хреново, Арсеньич, после залпа жопу жжет и все дерьмо от объекта прямо тебе в морду. А ты помнишь, я всегда был брезгливым... Вот так и сидим. А команды нет. А без команды я их знаешь где видел? То-то и оно. И ни одна падла не хочет брать на себя...

— Но если так, чего сидеть? От этих камней, — Ареньич провел ладонью по ступеньке, — только один радикулит схлопочешь.

— Вот и я говорю, — будто обрадовался поддержке Иван, — посидим еще чуток, а как развиднеется, отвалим. Глотнешь еще? С устатку-то?

Они сделали еще по глотку. И снова Арсеньич одобрил коньяк, чем польстил Ивану.

— Так ты не сказал, где працюешь, — снова поинтересовался Подгорный.

— На фирме. Частная лавочка. Охрана, — коротко ответил Арсеньич.

— Башли хорошие?

— Хватает, еще и остается. На черный день.

— Вот за это хвалю, тезка, — обрадовался за Арсеньича Подгорный. — Ты, между прочим, своих- то не забывай. Не надо. Мы еще не раз пригодимся друг другу. Верно говорю?

Арсеньич без слов только развел руками: сказанное не требовало особых подтверждений.

— Телефончик свой запиши. — Иван оторвал клочок газеты, на которой сидел, и протянул Арсеньичу огрызок карандаша.

Тот записал номер телефона офиса в Тушине.

— Это служба? — определил, взглянув на номер и тут же скомкав бумажку, Иван. — Ладно, тезка, нам без разницы. — Он выразительно подмигнул и добавил, поднимаясь и забрасывая рюкзачок на плечо: — Ну лады, тезка. Рад встрече. Давай петуха. — Он взял ладонь Арсеньича и хлопнул по ней своей пятерней. — Разбежались. Как в доброе старое время, помнишь? Ты меня не видел, я — тебя.

Иван шагнул уже по лестнице вниз, но остановился и, обернувшись, негромко, только для одного Арсеньича, сказал:

— А этим, — он опять кивнул на потолок, — так и скажи при случае: сильно им повезло.

Он махнул Арсеньичу ладонью, одновременно нажал что-то на браслете своих часов, послушал и быстро ушел в темноту лестничного пролета — крупный, квадратный, совсем уже не такой, каким он сидел недавно вот тут, на ступеньках, будто утомленный прохожий. А жесткость его фигуре придавали, знал Арсеньич, бронежилет и прочие латы, невидные обычному глазу.

11

Утром, когда ночные страхи и ожидания прошли, а пугливое солнышко нет-нет да и казало то один, то другой глаз из-за завесы дождевых облаков, Арсеньич неким внутренним командирским чутьем понял, что точку перешли. И тогда, забрав своих хлопцев и ни перед кем не отчитываясь, он отправился в офис.

Там, сменив охрану банка и тщательно снова проинструктировав остающихся ребят, вместе с освободившимися от дежурства на своем специально оборудованном «рафике» отправился, наконец, в Малаховку.

Бессонная ночь сказалась-таки, он, сидя рядом с водителем, клевал носом. Но спать не давали патрули, которые трижды, не то четырежды останавливали микроавтобус и тщательно выясняли: кто, куда и зачем, чуть ли не на просвет изучали охранные лицензии, дававшие право ношения личного оружия. Оно и понятно — положение-то чрезвычайное все-таки. И хотя одни его ввели, а другие отменили, оно фактически существовало.

Дома встретили тишина и полный порядок. И если бы не радио и телевидение, наверняка никто бы не догадался, что в сорока верстах к западу одна власть собралась на другую танки двинуть.