Приглядывающий за пленником Вектор одобрительно кивнул и показал мне большой палец. Что ж, раз мои потуги удовлетворили даже его чуткий слух, значит, можно закруглиться и оставить себе этот голос. И все же я не поленился перепроверить результат на звукозаписывающем тестере.

«Совпадение ваших голосовых волн – 94 %», – доложила мне бесстрастная электроника. Неплохая оценка, но можно было постараться лучше. Впрочем, лучшее, как известно, враг хорошему, поэтому незачем излишне драть себе горло. Погрешность в шесть процентов вполне допустима. Тем более что тембр человеческого голоса – величина непостоянная и может меняться в зависимости от влажности или загазованности воздуха, усталости голосовых связок, нервного и физического напряжения и многих других внешних и внутренних факторов.

Ну вот, наконец-то можно поздравить себя с очередным днем рожденья! Или, вернее, перерожденья, счет которым я давным-давно потерял. Но если каждое из них тоже отмечать дополнительной свечкой на торте, задуть их с одного раза я сегодня не сумею при всем старании.

Велев Вектору и дальше приглядывать за пленником, я поспешил в ЦУП, где теперь вовсю хозяйничал Башка. Еще не привыкнув к изменчивой личине босса, он испуганно шарахнулся при моем появлении, но быстро смекнул, «ху из ху», и за оружие не схватился. Гаера возле пульта не было. Он отправился обследовать подвал, где, помимо картинной галереи, имелся также бокс с ботами-ремонтниками. Гаеру было поручено заняться пробоиной в крыше, которую следовало отремонтировать в первую очередь. Жить здесь с разбитой облицовкой, с дырами во внутренних стенах и с валяющимися повсюду трупами было еще можно, а вот гуляющий на втором этаже сквозняк раздражал неимоверно.

То, что при разговоре со своими посредниками из Выгребной Слободы Барклай не использовал пароли и шифры, было очень кстати. Это упрощало мой дебют в роли хозяина «Ласточки», хотя, конечно, не умаляло нашего риска. Всегда опасно начинать блеф, толком не разобравшись в обстановке и людях, каких ты намерен обмануть. Однако сейчас на подобное разбирательство у меня не было времени. Каждая минута промедления с отменой тревоги грозила обернуться для нас все более тяжкими последствиями. Принцип прост: чем быстрее разгоняется катящийся по склону камень, тем сложнее его остановить. Наш «камень» сорвался с горы лишь четверть часа назад. А значит, у нас еще был шанс поймать его, не переломав себе рук и ног.

Я мог бы переговорить с Обочиной по звуковому каналу, списав отсутствие видеопотока на бардак, который учинили в «Ласточке» уничтоженные захватчики. Но, дабы лучше успокоить посредников, я приказал Башке устроить мне с ними полноценный сеанс связи. Только добавить на линию искусственных помех, если вдруг связь окажется слишком уж устойчивой.

Человека, с которым настоящий Барклай общался последним, звали Пистон. Он так обрадовался, когда я снова вышел с ним на контакт, что у него даже затряслись руки (отныне я сидел на троне оружейного барона в его обличье и потому заслужил право говорить не только от своего, но и от его имени тоже). То, что я выжил, стало для Пистона настоящим подарком, а дареному коню, как известно, в зубы не смотрят. Вот и посредник не стал устраивать мне никаких проверок, хотя, возможно, втайне от меня все же запустил программу-анализатор и удостоверился, говорит ли с ним живой человек или его цифровой двойник. Но этот экзамен я мог выдержать с легкостью, так как моя физиономия была более чем натуральная и не подвергалась оцифровке.

Я еще не разработал легенду, кто и почему напал на мою штаб-квартиру. И на расспросы посредника дал скупое объяснение: все захватчики нами с божьей помощью уничтожены, и их личности сейчас активно устанавливаются. Пистон, в свою очередь, сообщил мне, что он исполнил мое тревожное поручение так быстро, как только смог. А шустрости ему и впрямь было не занимать: по его словам, в данный момент к «Ласточке» ускоренным маршем двигался отряд Стержня.

Едва Пистон озвучил эту новость, как Башка живо пробил по базе данных Барклая личность этого неизвестного мне наемника. Выяснилось, что Стержень и его кодла также являлись «моими» клиентами. Только рассчитывались они «со мной» не деньгами, а услугами, выполняя разного рода поручения, вроде эскортирования грузов или посредничества в сделках с другими наемниками.

В бухгалтерских записях также значилось, что за Стержнем числится кое-какой должок, который ему предстояло погасить до конца текущего месяца. Это был удачный повод избавить себя от общения с этими головорезами, даром что они шли нам на выручку. Так как прямой связи между ними и Барклаем не было, я опять поручил это дело Пистону. И наказал передать Стержню помимо извинений также то, что я списал его долг в качестве компенсации за беспокойство.

Посредник ответил, что, дескать, без проблем, босс, в течение ближайшего получаса все будет исполнено в лучшем виде. Я хотел было похвалить Пистона за службу, но вовремя спохватился. Вряд ли настоящий Дровосек стал бы рассыпаться в благодарностях перед своими шестерками, и потому мне пришлось ограничиться лишь скупым кивком. После чего я разорвал связь с Обочиной и, облегченно выдохнув, отер со лба пот.

Следующим пунктом нашей повестки дня было известить Стратега о завершении очередного этапа операции «Завещание Дядюшки». Чтобы подключить «Ласточку» к информационной сети, раскинутой Башкой между нашими точками в Пятизонье, ему потребовалось всего пять минут. Стратег ожидал моего доклада и потому прислал ответ незамедлительно. Однако, помимо санкции на продолжение операции и уведомления об отправке в Анапу запрошенного мной ранее груза, командование дало мне еще одно указание. И касалось оно не «Завещания Дядюшки», а непосредственно Башки. А точнее, его подготовки, которую он, как выяснилось, из-за востребования его талантов проходил ускоренным темпом. Отчего экзамены по некоторым предметам, – тем, что не относились к его прямым обязанностям, – ему предстояло сдавать экстерном уже в боевых условиях.

Необходимость доделывать за Ведомственными инструкторами их работу не привела меня в восторг – и без того проблем было выше крыши, – и я решил не откладывать это дело в долгий ящик. Тем паче что сейчас мы как раз располагали экзаменационным материалом, подходящим Башке для сдачи одного теста. Не слишком сложного, будь он кандидатом в оперативники спецотдела «Мизантроп», но способного вызвать затруднения у эксперта по электронной разведке.

– Как любопытно! – обратился я к нему, расшифровав и прочтя послание от Стратега. – Оказывается, ты у нас настолько хорош в своем ремесле, что тебя спровадили на войну с чистой тринадцатой графой в полевом допуске!