– Я хочу говорить не о нас с тобой, а о наших детях – Антонине и Кае, – сказал Олег.

– Хорошо, приезжай, – помолчав, сказала Анжелика.

К приезду Олега Анжелика постелила чистую скатерть, выставила на стол начатую бутылку коньяка и бутылку вина, расставила простые закуски – принимать гостей она не собиралась, и поэтому в холодильнике практически ничего не было. Олег привез большой горшок с нелепо огромным кустом лилово-желтых осенних хризантем – он помнил, что Анжелика не любила срезанные цветы. С трудом переволок его через порог и, втащив в комнату, поставил в угол, как напольную вазу. Больше его девать было некуда, так как по объему куст вполне органично смотрелся бы в средних размеров палисаднике. Мокрые хризантемы разом изменили всю стереометрию комнаты. Они пахли холодной водой питерских каналов, и в воздухе невидимой, но ощутимой дымкой сразу повисло что-то булгаковское. Анжелика украдкой даже бросила взгляд в окно, чтобы убедиться, что она по-прежнему живет на третьем этаже, а вовсе не в подвале.

– Белка, твой стол похож на крепость, подготовившуюся к осаде, – с усмешкой сказал Олег. – Бутылки – это башни. Бутерброды – бастионы. Кукуруза – ядра для пушек. А кофе – это горячая смола, которую надо лить на головы осаждающим. Ты надеешься защититься от меня всем этим?

– А ты собираешься напасть?

– Не знаю, Белка, с тобой я никогда ничего не знаю…

– Да, я помню, ты говорил, что ты спокойно чувствуешь себя только с археологическими древностями, которые лежат себе спокойно на одном месте тысячу лет, и на ближайший век-другой никуда убегать или как-то меняться не собираются…

– Милая Белка, только не обижайся, но в чем-то главном ты так похожа на объекты моей работы… Это комплимент…

– Так ты будешь есть или нет?

– Нет, не буду. У меня рука не поднимается пожирать бастионы твоей добродетели.

– Тогда говори.

– Мне жаль Кая. Наша с тобой дочь его отвергла. Она сказала, что он похож на испорченную конфету, и он пришел и действительно был похож на фантик от барбариски. Как будто бы она его съела…

– Что же мы с тобой можем с этим поделать?

– Я чувствую свою вину.

– И правильно делаешь.

– Она сказала: ты слишком заметный, чтобы я могла верить тебе и твоим чувствам. А он всю жизнь старался, имея в виду ее светлый образ…

– Жаль только, не счел нужным сообщить ей об этом. Как это знакомо…

– Вот именно, Белка, вот именно! – с мучительной гримасой на лице воскликнул Олег. – Мне страшно, и больно, и обидно думать, что Кай и Антонина, любя друг друга также как и мы с тобой, также проведут жизнь на разных планетах!

– Мы их вырастили и они похожи на нас – что ж тут удивительного? Много лет назад мне тоже казалось, что ты – слишком яркий, слишком красивый, слишком талантливый, чтобы всерьез интересоваться мною… – задумчиво сказала Анжелика. – Да и ты едва ли не каждый день подтверждал это…

– Я боялся того, что испытывал к тебе, и от страха вел себя, как последний дурак. Оно было жутковатым и, пожалуй, непосильным для моей тогдашней двадцатилетней души. Ты была в чем-то намного старше меня… А потом еще много лет подряд мне казалось, что меня просто выбросили, как половую тряпку, у которой вышел срок годности…

– Олежка, я все понимаю, но не нужно… бессмысленно говорить об этом теперь… Я предупреждала тебя. Мы просто сотрясаем воздух. Еще немного и нам обоим станет попросту скучно. Со времен вышеописанных событий прошло четверть века. Через несколько часов ты улетаешь в Мексику…

– Я куплю тебе билеты и ты приедешь ко мне в гости.

– Не приеду. Ты только напрасно потратишь деньги.

Олег молча подошел к Анжелике, обнял ее и поцеловал ее волосы. Она, не сопротивляясь, подняла к нему лицо:

– Олежка, это ничего не изменит… Только причинит потом лишнюю боль…

– Ну и пускай причинит, ну и пускай не изменит, – с детским упрямством, ласкаясь, пробормотал Олег. – Я так соскучился по тебе, мне все равно…

Анжелика легко вздохнула и спрятала лицо на груди мужчины.

Потом Анжелика, приподнявшись на локте, разглядывала Олега, который лежал на спине с закрытыми глазами, как будто зверь, притворившийся мертвым. Ей было нешуточно интересно, что он скажет.

Олег почувствовал ее ожидание, и его губы беззвучно зашевелились. Ей показалось, что он переводит в уме с испанского.

– Скажи, Белка, я тебя хоть немножечко возбуждаю? – не открывая глаз, жалобно пробормотал он.

Анжелика расхохоталась и упала обратно в постель, уткнувшись носом куда-то в руку Олега.

– Чего ты смеешься? – опасливо спросил Олег.

– Ничего… Олежка, глупый! – Анжелика не глядя провела пальцами по лицу мужчины, словно на ощупь запоминая его черты. – Я никогда не могла забыть, что ты – самый красивый на свете. После тебя мне ни с кем…