Шрифт:
– Может быть, ты и прав… А скажи мне еще вот о чем: почему раз за разом на протяжении многих лет эти загадочные сокровища вроде бы случайно, но стягивают в тугой узел судьбы все одних и тех же людей? Семья Кая, Алекс, Вадим, загадочный рыжий монах, я, мои подруги, ты… Что это за мистика такая?
– Я думаю, что скопление очень ценных материальных предметов, то, которое принято именовать сокровищем, по закону перехода количества в качество приобретает еще и некое духовное измерение. А уже это духовное измерение начинает искажать под себя нити судеб, перекраивает материальный мир по механизму обратной связи. Например, раз за разом притягивает к себе некоторых людей, вплетает их судьбы в свою жизнь. Кроме того, оно само обретает подобие биологической жизни, судьбы, характера. Может даже сформировать «свой круг» друзей и врагов так, как это делает обычный человек. Именно отсюда легенды о злобных или, наоборот, охранительных драгоценных камнях, проклятых кладах…
– Да-а… Спорно, но, по крайней мере, оригинально. А как ты думаешь, «наше» сокровище – оно какое? Какой у него характер? Насколько оно опасно для нашей молодежи?
– Ну, если судить по археологическим и прочим легендам, то «наше» сокровище – еще довольно спокойное и безобидное. Большинство кладов гораздо более кровожадны…
– Твоими бы устами… – вздохнула Анжелика. – Но если вспомнить всю историю с самого начала, с 11 века… Публичное изнасилование Владимиром полоцкой княжны Рогнеды, попытка их общего сына заколоть папочку, полоцкий князь-волхв Всеслав, умевший, по мнению современников, оборачиваться волком. Ефросиния, если я правильно понимаю, его родная то ли внучка, то ли правнучка – и сотворенный ею крест как бы искупление и одновременно аккумулятор всех этих симпатичных событий… И уже потом, здесь… Гибель семьи Кая, «красной проститутки» Фроси , семьи Кривцовых (прим. авт. – эти события описываются в романе «Земля королевы Мод»)… Не верится мне как-то, уж прости, в «безобидность» этого дурацкого клада…
Глава 17
На следующее утро позвонила Света.
– Так ты едешь? – спросила она у Анжелики.
– Прости, куда?
– Как куда? – удивилась Светка. – Туда же, куда и все, естественно. Оставить молодежь без присмотра? В конце концов, у тебя где-то там родная дочь ошивается. И ты единственная дорогу и обстановку знаешь, потому что когда-то была там в экспедиции. Ленка сказала, что моя иномарка не годится, так как на тамошних дорогах сразу сядет на брюхо и там и останется. Едем на милицейском козле, Ленка его где-то по своим каналам на время раздобыла, под залог своей машинки. Олег уже спальники и палатки купил, он все-таки полевик и лучше всех в этом разбирается…
– Олег? Спальники?
– Ну да! Если не едешь, так ты хоть пальцем в атлас ткни, где это приблизительно все может быть: база ваша, деревня, откуда Кай родом, и все такое. Атлас я в ларьке купила, а Ленка еще какую-то стратегическую морскую карту притаранила. Ну, это на случай, если придется уходить океаном через северный полюс…
– Почему через северный полюс?!
– Чтобы сразу с кладом в Канаду попасть! – Светка разозлилась. – Ну что ты все ерунду спрашиваешь?! Олег, между прочим, только и спросил: когда и где встречаемся?!
– А кто едет-то?
– Я, Олег и Ленка со своим абхазцем. Еще одно место в козле свободно… Так ты родишь когда-нибудь или нет?!
– У каждого порядочного сокровища должен быть «свой круг», – загадочно усмехнулась Анжелика. – «Зеленая лампа» собирает друзей…
– Кончай юродствовать, вставай на лыжи! – распорядилась Светка. – А то там скоро и вправду снег выпадет, и тогда концов не найдем! Что они там делают-то, в самом деле? Клад, что ли, делят?
– Я бы хотел, чтобы вы вернулись назад, – сказал Кай, палкой помешивая пшенную кашу, лениво булькающую в котелке над тлеющими углями. – В море и вокруг смотреть больше нечего. Шторма, ветер, холодно. Поход закончен. Можно вернуться и петь песни.
– А вы, Кай? – спросил Владимир. – Вы тоже вернетесь вместе с нами? Или у вас другие планы?
– У меня другой план. Я должен… Но я не хочу, чтобы вас коснулось.
– Ну что ж… – Дмитрий с облегчением вздохнул, встал и потер гудящие от неудобной позы колени. – Я думаю, что раз уж сам Кай так считает (а он знает, как ему удобнее), нам надо собираться и…
– Я лично никуда без Кая не поеду! – сказал Женя. – Так и знайте.
– Я, в общем, тоже не планировал… – осторожно заметил Владимир.
– Как Женька, так и я, – невнятно пробормотал Егор, пробуя ложкой готовность каши.
– Я так понимаю, – впервые на памяти «детдомовцев» Женя предложил свое понимание развития событий. – Что все это время ты по каким-то своим памяткам или наводкам пытался этот самый клад отыскать. Нас просто не трогал, потому что сразу понял – в лесу мы ноли без палки и мороки от нас больше, чем пользы. Если на что и сгодимся, так это только потом – тащить эти сокровища на горбу, если их вдруг много окажется. Ты – «волк-одиночка». Тебе десять километров туда пробежать, двадцать обратно – как не фиг делать. Но у тебя, как я понял, ничего не вышло. То ли вспомнил неверно, то ли догадки неправильные, то ли и не было там ничего, а вся эта история – просто сказка, каких тысяча штук в каждой библиотеке. Ну а теперь тебе просто так сдаваться западло, но и нас дальше за нос водить неловко. Но я тебе, Кай, вот как скажу: вместе приехали, вместе и уедем. С кладом или без клада – это уж дело десятое.
Владимир молча кивнул, соглашаясь со словами друга. Дмитрий страдальчески зажмурился. Егор уплетал дымящуюся кашу.
Кай не стал спорить, ушел из лагеря и где-то думал до вечера, потом вернулся и озвучил следующий по счету план.
Все с ним согласились, но не потому что план был хорош, а потому, что другого все равно не было. Потом Владимир уснул, Женя с Егором пошли смотреть на море, а у Дмитрия жутко разболелась голова. Он сидел у костра, придерживал голову руками и думал о том, что, по сравнению с диким лесом, битком набитым какими-то неопределенными злобными личностями, даже сумасшедший дом (его вечный кошмар с самых ранних лет, которым его пугали в интернате) представляется вполне милым и уютным местом.