Время в поездке из Питера в Вену пролетело очень быстро и для Александра, и для его спутника: первый разбирал свои черновые наброски и выискивал в них слабые места, а второй прихватил с собой в дорогу сразу пять учебников и методично их осваивал, периодически отвлекаясь на еду и сон. Бывший унтер-офицер, пообщавшись на фабрике с образованными, а иногда даже очень образованными людьми и добрый десяток раз за очень непродолжительное время почувствовав себя натуральным дураком, это ощущение запомнил. А запомнив, решил, что оно ему не нравится, и обратился за советом к князю, моментально получив на руки список литературы и ценное указание – не жадничать и нанять себе домашнего учителя. Насчет последнего он не успел, а вот сделать набег на букинистическую лавку удалось. В результате само путешествие в памяти Григория как-то не отложилось – зато в Вене он впечатлений набрался вдоволь. Учитывая, что до этого дня он в Австро-Венгрии если и был, то очень недолго (то есть догнал «несуна», скрутил, поднял и пинками погнал обратно на родимую сторонку, пока чужие погранцы не объявились), его интересовало буквально все! Благо что посмотреть было на что: на месте они не сидели и всего за два дня исколесили и прошли пешком как бы не половину города, посетив пару банков, семь-восемь аптек и дюжины две магазинов. Потом была Бельгия (в которую они добрались транзитом через Второй рейх) и ее бдительно-недовольные (но вежливые, этого не отнимешь) таможенники – там они сняли уютную квартирку в славном своими оружейниками городе Льеже, где и оставили часть багажа. И не только багажа, их настоящие паспорта тоже остались в арендованной ячейке местного банка. К моменту, когда они оказались во Франции, уральский казак Григорий Долгин чувствовал себя бывалым путешественником – шутка ли, четвертая страна за десять дней!

Сразу снять подходящее жилище не удалось, пришлось гостям столицы ютиться в шестикомнатном номере отеля с поэтичным названием «Лотти». Всю следующую неделю князь сразу после завтрака уходил, оставляя своего друга в одиночестве осваивать очередной учебник, и появлялся к часу-двум пополудни – иногда довольный, а иногда и не очень. Пообедав, они отправлялись бродить по улочкам Парижа, до позднего вечера осматривая и изучая все, что только привлекало их внимание. Особенно запомнился путешественникам бульвар Капуцинок, где они впервые попробовали печеных каштанов. Александр, сняв пробу, свой кулек тихонько выронил – как-то не пошло ему это лакомство парижан. А его спутник свою порцайку уничтожил под корень. И только после этого осведомился, что же это такое интересное он съел, по вкусу прям как сладкая картошка?

– Каштаны.

– Да ну? А у нас ими животину подкармливали.

– Это еще что, Гриша. Я вот слышал, что французы оченно лягушачьи лапки уважают, хорошенько обжаренные!

Долгин сглотнул и немного позеленел:

– Правда, что ль?

– Ага. Еще улиток виноградных употребляют, мидий, а устрицы – ну это навроде улиток или там слизняков – вообще за изысканное кушанье считается. Соком лимонным на них брызжут да прямо живьем и наворачивают, за милую душу. И сыр ценят исключительно с плесенью, да еще и основательно завонявший.

Позеленев еще больше, Гриша выдавил из себя:

– Не приведи господь так оголодать!..

Впрочем, следующее яркое впечатление напрочь перебило все мысли об особенностях французской национальной кухни. Дом инвалидов [2] , а точнее, саркофаг Наполеона Бонапарта в крипте собора – произвел на русского путешественника прямо-таки неизгладимое впечатление. Особенно если учесть, что оба его деда активно участвовали в Отечественной войне 1812 года и успели поделиться со своим внучком избранными воспоминаниями о том, как они усердно шинковали солдат «непобедимой» армии своими саблями. На выходе им попался лоток, на котором были разложены с полсотни открыток с различными видами последнего пристанища французского генерала, первого консула и до кучи императора Наполеона I, – так Григорий скупил разом все, а его командир завертел головой в поисках фотографа (но так и не нашел, отчего немного огорчился). А бывший унтер немного осмотрелся да и принялся целенаправленно обходить лоточников, выискивая отсутствующие у него картинки. Завершив первый круг, он ненадолго задумался и тут же пошел на второй, мимоходом пояснив, что один комплект открыток он оставит себе, а второй по частям презентует многочисленным родственникам. По такому делу пришлось ненадолго зайти в букинистический магазин за большим альбомом – и там уже оторвался Александр, пересмотрев все книги на полках.

В следующие дни они посетили кабаре «Красная мельница», то есть «Мулен Руж», и посмотрели знаменитый танец канкан (после чего господин Долгин на некоторое время выпал из жизни, потому как такой крутой эротики ему видеть еще не приходилось). Прошлись мимо Нотр-дам-де-Пари (во время осмотра князь заметил приземистого горбуна и фыркнул, пробормотав себе под нос непонятное, но явно женское имя). Попытались прогуляться по Булонскому лесу, но не удалось. Из осторожных расспросов прохожих выяснилось, что лес был, причем достаточно неплохой. Но к сожалению, он не перенес последнего визита соединенной русско-прусской армии в Париж: невежественные варвары попросту пустили его на дрова, обогреваясь суровой (местами даже со снегом) зимой.

– Печально. Скажите, мсье, а в честь кого установлен вон тот памятник?

Оказалось – героям сопротивления, додумавшимся устроить засаду на входящую в город колонну союзных войск, с целью обстрелять и… В общем, непонятно с какой целью. Потому как три десятка любителей против как минимум пяти тысяч регуляров, да в эпоху кремневых ружей – это всего лишь одна из разновидностей изощренного самоубийства. Конечно же засада не удалась, и будущих героев мимоходом прихлопнули, даже не прекратив движения. В принципе про них и потом бы никто не вспомнил, но они оказались единственными сопротивленцами из полумиллионного населения города, а значит, подлежали обязательному увековечиванию в мраморе и бронзе. В мраморе непосредственно на месте подвига, в бронзе – рядом с Домом инвалидов.

– То-то я думаю, чего это мне каменюки знакомыми кажутся! Хм, интересно. Прошу прощения, мсье, а где я могу заказать копию этих скульптур?

Добравшись на следующий день до художественной мастерской, Александр первым же делом признался ее хозяину в своей сильной любви к искусству. А также о давнишнем желании поставить в своем загородном доме при входе две статуи сфинксов или чего-то подобного им. Даже небольшой рисуночек приготовил, вдруг представится возможность?

– Понимаете, я давно хотел совершить путешествие в Египет, увидеть следы былого великолепия и почувствовать дыхание прежних времен… Но все как-то не получается. Так вы говорите, разницы между вашим творением и работой древних мастеров не будет? А знаки?

– Какие знаки, мсье?

Мастер явно заинтересовался возможным заказом, но держал себя солидно, всем своим видом показывая, что далеко не бедствует.

– Ну эти. Как их там?.. Иророглифы. Надо, чтобы они присутствовали, как на сфинксах в Лувре!

– Будут.

– А сроки? Я, знаете ли, через две недели покидаю ваш город, и мне не хотелось бы оставлять это дело незаконченным.

– Можно и через две недели. Но мне придется отложить в сторону остальные заказы, так что?..

Мастер вопросительно посмотрел на своего клиента, и тот его не разочаровал: небрежно кивнул и вытащил из внутреннего кармана пухлую пачку франков: