– А вот питейных заведений в поселке вовсе нету – говорят, что хозяин запретил. Дохтур есть, баня, портомойня – там, кстати, машины такие интересные! Шмотье свое закидываешь, оно само и стирается. И вода горячая постоянно! Для ребятни училище реальное, еще всякое разное, и много, всего сразу и не упомнишь. Дома? Нет, домов отдельных нету, и землю под хозяйство не отводят, уж больно плохая она там, землица-то. Хоромин в четыре этажа понаставили, вот в них мастеровые и квартируют. Тоже не просто с этим: кто в оружейных цехах работает, те вроде как наособицу, семейным жилье получше, а холостые по четверо в комнату селятся… по-разному, в общем. Премий много, да все хитрые.

– Это как?

– Да сам-то я почти и не сподобился, но знающие люди мне говорили: кто хорошо работу делает, для того товары в лавке сильно дешевеют. И за квартиру меньше платит, ссуду может взять, в управе к нему прислушиваются… Я всего пока и не знаю. Наособицу – ежели что полезное для работы придумаешь. Вот тогда может столько обломиться, что ух!

Сидевший сбоку от хозяина Самсон Силыч, уже вполне себе почтенного возраста старикан, не выдержал и легонько треснул ладонью о стол, привлекая к себе внимание:

– Да ладно тебе заливать-то! Лавка хорошая, в управе прислушиваются!.. Вон у Емельяна свояк на Прохоровской мануфактуре. Так там тоже ссуды дают работнему человеку. Только такие проценты сверху ложат, что потом замаешься отдавать, к седой бороде разве что. Или вон у Губонина – отдавать-то легко, да только, почитай, и не дают никому, кроме старообрядцев-беспоповцев преображенского толку.

Все гости дружно закивали, подтверждая сказанное.

– Чего это сразу вру? Да вот те крест! Взять хотя бы меня – я с чего гостинцев прикупил, как ты думаешь? Сделал для себя приспособу одну, чтобы, значится, работу легче и быстрее делать. Мастер увидел, посмотрел да похвалил. А через три дня меня в управу-то и вызвали.

– И че?

– Премия в сто рублев, и господин управляющий руку пожал, во как! Безделицу ту, что я измыслил походя, для всех мастеровых ввели. А мне книжку расчетную выдали да в тот же день на договор перевели – остальные-то пока вроде как на испытании.

– Ого! Сто целковых?!

– Вот те и «ого». Да что я! Слыхал, что мужик один, что из соседнего цеха, придумал, как пластинки тонкие затачивать на станочке, – так ему и вовсе кучу деньжищ отвалили, вроде как многие тышши.

– Одуреть! Слушай, а правду говорят, что там и бабы с девками работают?

– Правду. Да много так!

– Непотребство!

– Ох и сладкое там житье у «ходоков»! Поди, трудятся, сердешные, себя не щадя, прямо днями и ночами.

– Нет, Афоня, точно тебе туда нельзя. Брякнешь чего такого при мастеровых – мигом зубы подровняют. Там ведь половина баб женами им приходится. А на вторую половину охрана засматривается, невест себе выглядывает.

– Да мне и тута неплохо живется. Где родился, там и пригодился, слыхал, поди?

Уже выходя в дверь, его сосед справа приостановился и негромко спросил:

– Ты это… дом свой кому оставляешь? Или на продажу?

– Брат пока поживет, а там видно будет.

Проводив последнего гостя и полюбовавшись на спящую малышню, Мартын принялся не спеша раздеваться, украдкой улыбаясь в усы и посматривая то на женушку, прибирающую последние следы застолья, то на разобранную постель.

– Ты чего это лыбишься, а? Ой! Пусти, дурная голова… детей разбудим…

– Я понимаю ваше удивление, Фридрих.

Перед заключением нового контракта Крупп сам попросил князя обращаться к нему без лишнего официоза. То есть он и раньше на нем не настаивал, а теперь и вовсе забыл про всякие светские условности, обращаясь к своему давнему знакомому просто по имени. Вот так, почти по-дружески, Альфред и попросил князя рассказать, почему рекомендованные им банкиры так быстро согласились предоставить кредит почти незнакомому для них господину. Конечно, его слово немало «весит» в деловом мире Второго рейха, однако даже ему потребовался бы как минимум месяц, чтобы одолжиться на СЕМЬ МИЛЛИОНОВ марок.

– Во-первых, труднее всего кредит получить, когда он нужен срочно. Я под это определение не подхожу ну никак, вы согласны? Во-вторых, я с некоторым удивлением узнал о том, что мое состояние уже оценили, и оно с лихвой перекрывает сумму займа – всегда приятно и полезно узнать, сколько ты «весишь» в глазах финансистов, не правда ли? Н-да. Ну и в-третьих, ваш прямой конкурент, господин Тиссен, счел для себя возможным дать и свою рекомендацию – в мою пользу.

Собеседник Александра удивленно вскинул брови, а потом стал стремительно мрачнеть.

«Что значит достойное воспитание! Ведь явно хочет обложить матюгами, но держится. Вон, даже улыбнуться попытался. Гм, пожалуй, что неудачно».

– Предупреждая ваши вопросы – я помню и соблюдаю все наши соглашения. Наш общий знакомый поможет мне наладить производство ферросплавов и меди. Чтобы развеять любые ваши сомнения и показать, насколько дорога для меня ваша дружба, я прихватил с собой проект договора с Августом Тиссеном.

Редко какой документ Крупп читал с таким вниманием. И чем дальше бежал глазами по тексту, тем больше успокаивался: действительно, князь не солгал. Уже в самом конце он недоуменно моргнул и произнес вслух строчки, вызвавшие его удивление: