– Ну как он, доктор?

– Уже значительно лучше, ваше сиятельство. Отеки я более-менее убрал, внутренние органы в порядке. Почти, но это пройдет. Остальное, я думаю, недели две-три – и все эти синяки и ссадины сойдут без следа, так что здоровью больного абсолютно ничего не угрожает. Но тем не менее для быстрейшего выздоровления ему показан покой и никаких нервических волнений.

– Благодарю вас. Я могу с ним немного побеседовать?

– Пять минут, ваше сиятельство.

Сам больной умирающим уже не выглядел, но и красавчиком назвать его было очень трудно – весь в сине-желто-багровых пятнах синяков и с забинтованным лбом, он страдальчески морщился, но мужественно отхлебывал горячий бульон, коим его с ложечки поила жена. При виде посетителя она без лишних слов отошла в сторонку, не забыв тихо поздороваться с работодателем своего мужа.

– Как вы, Иммануил Викторович?

– Благодарствую, неплохо.

– Это радует. Я хотел бы извиниться перед вами за то, что не принял всерьез ваше предупреждение насчет владельцев «Илис-Блитц».

– А что, это они?

– Больше просто некому. Но это неважно – более такого не повторится, я даю вам в том свое слово. А пока как вы смотрите на то, чтобы поправить свое здоровье в Ницце или на Ривьере? Или на другом курорте, по вашему выбору. Думаю, месяц-другой отдыха явно пойдет вам и вашим родным только на пользу. Разумеется, за счет компании.

Послушав неуверенные протесты больного и поглядев на навострившую ушки жену Герта, Александр подавил любые сомнения и возможность отказа простой фразой:

– Иммануил Викторович, как ваш работодатель я приказываю вам провести два месяца на любом заграничном курорте. Мы договорились? Вот и хорошо, не буду отвлекать вас от лечебных процедур.

Вернувшись к себе в кабинет, до раннего вечера князь разгребал поднакопившиеся за время его отсутствия бумаги, слегка обновив свою коллекцию фотокарточек в безымянной папке и полностью заполнив вместительную корзину для канцелярского мусора.

Донн-донн…

Куранты напольных часов пробили семь раз, напоминая хозяину сразу о двух вещах: первое – рабочий день у него ненормируемый; второе – пришло время для небольшой прогулки. Вернее, для очередной деловой встречи.

«Хорошо еще, что идти недалеко. Скорей бы уже Луцкой свою эпопею с движком закончил да показал хоть какой-нибудь приемлемый самобеглый результат. По такой пылюге или лужам лучше уж плохо ехать, чем хорошо идти».

Еще полгода назад небольшой двухэтажный особнячок в Сестрорецке ничем не выделялся из недлинного ряда своих соседей по улице – слегка обшарпанные серо-коричневые стены, нещадно скрипевшие ступеньки крыльца и окна, добрую половину которых открыть было просто невозможно – до того перекосило фрамуги. Все изменилось буквально в два дня – дом покрасили свежей краской нежно-зеленого цвета, разбили небольшой палисадник с цветами и привели в порядок все, что только можно было привести. А что нельзя, то просто заменили. Те, кто знал скуповатого домовладельца, совершенно не ожидали от него такой заботы о своей собственности (да он и сам от себя не ожидал, если честно), но только так он смог заполучить себе хороших квартирантов – и то пришлось изрядно побегать в фабричную управу. В Сестрорецке все заинтересованные лица давно уже знали условия, на которых князь Агренев снимает для своих сотрудников жилье, и так же давно организовали негласную, но от этого не менее свирепую конкуренцию – больно уж выгодно было сдавать жилье именно фабричным служащим. Не торгуются, имущество не портят и не скандалят из-за пары дополнительных копеек истопнику или дворнику, плата поступает без напоминаний и в срок. Что еще надо хорошему домовладельцу для счастья? Ну разве что небольшой такой пожар у конкурентов.

– Собственно, дело оказалось несложным – ей-богу, варшавские мошенники в этом плане проявляют куда как больше выдумки и интеллекта, да-с. Вот с доказательной частью гораздо хуже, ни одной прямой улики или надежного свидетеля, увы.

– Аристарх Петрович, давайте уже перейдем к делу.

Слегка нервничающий тридцатипятилетний мужчина провел рукой по небольшой укладке с результатами своего расследования и решительно встряхнул головой:

– Извольте, ваше сиятельство. Все три случая я квалифицирую как заранее спланированное мошенничество, причем автор у них один – московский первой гильдии купец, мануфактур-советник и потомственный почетный гражданин Гаврила Гаврилович Солодовников. Все доказательства моего заявления вот тут.

Хозяин апартаментов пододвинул укладку к своему гостю и замолчал. И сохранял тишину все время, пока его возможный работодатель читал ее содержимое, успокаивая себя перекладыванием письменных принадлежностей и чернильницы с левого края стола на правый. А потом и наоборот.

– Скажите, а сколько вам понадобилось времени, чтобы собрать все это?

Желтоватые листы писчей бумаги исчезли во внутреннем кармане сюртука, а опустевшую картонку фабрикант вернул обратно.

– Две недели.

– Неплохо. Но в следующий раз ждать моего визита не надо, лучше доложиться сразу по исполнении.

Горенин на мгновение замер, а потом осторожно уточнил:

– Следует ли мне понимать ваши слова как?..

– Да, ваш испытательный срок только что закончился, с чем вас и поздравляю. Формальности с вашим официальным трудоустройством и знакомство с управляющим давайте отложим на завтрашнее утро, а сейчас лучше обсудим ваши дальнейшие действия в качестве начальника службы аудита.

– Как-как, простите?

– Если для вас это звучит непривычно или даже неблагозвучно, можете предложить свой вариант. О чем бишь я? Ах да. Вашими служебными обязанностями станет: первое – это надзор за состоянием бухгалтерии и ее ревизия на всех моих предприятиях; второе – проверка всех моих торговых партнеров на платежеспособность и честность в проведении сделок; третье – почти все то же самое, только по отношению к некоторым моим подчиненным; четвертое – это скорее задел на будущее – обрабатывать и анализировать сведения экономического характера.