Но отдых пока заслужили только драконы – а путники тут же пересели на других, уже своих ящеров, из родного гнездовья. Снова поднявшись в воздух, они мчались к северу до самой темноты. Зато вечером впереди показались горные вершины, причем некоторые – в белых снежных шапках.

– Высади их... – кратко приказал Дракон, предусмотрительно отворачивая в низину. – Дальше полетим послезавтра.

Это было мудрое решение – дать ледяным растениям возможность впитать солнечные лучи, остыть на морозной высоте. А вот Шеньшун весь день просидел возле них голодным, чтобы с утра отправиться в новый дальний перелет.

К счастью, вечерняя остановка оказалась неподалеку от святилища Кетсоатль. По приказу повелителя разбросав содержимое корзины на снегах одной из вершин, нуар спустился в гнездовье неведомого бога, был сытно накормлен и смог отдохнуть целых два дня, пока ученые обсуждали какие-то свои планы и исследования. А затем – снова в полет, от одних горных кряжей к другим, с долгими холодными дневками. Но на этот раз у стража хотя бы имелись с собой кое-какие припасы.

Шеньшун уже потерял счет дням, когда под крылом дракона наконец-то промелькнули знакомые вершины Пологих гор. Целеустремленный повелитель, несмотря на усталость, сперва отправился через все свои угодья на север, к растущим в ожидании совсем уже близкой зимы ледникам, рассеял с таким трудом доставленные водоросли сразу в нескольких местах и только после этого наконец-то повернул домой.

Утром Волерика с удивлением ловила на ладони первые редкие снежинки, мгновенно превращающиеся в мелкие капли.

– Что это, Сахун?

– Это пока еще только намек, – ответил он. – Для зимы рановато. Но скоро придет. Пора корни сосновые копать, да колья точить. И дрова готовить. Хотя самое главное мы сделать уже успели...

Юноша придирчиво осмотрел расселину, в которой они с предсказательницей провели остаток лета. Теперь трещину в скале надежно перекрывала стена из валунов, каждый из которых весил больше него раз в пять. Пришлось немало помучиться, ворочая этакие махины – но что с трудом ставится, так же трудно и убрать. И уж конечно, этого не сумеют сделать ни рыси, ни волки, ни даже медведи, слегой работать не умеющие. Крупные сильные ящеры, может статься, с такой преградой и справятся – да только зимой их в снежных лесах не бывает. На юг уходят, за солнцем.

Поверх стены была наброшена крыша из толстых, плотно уложенных слег, накрытых лапником и дерном. Нарезать высокой травы в здешних хвойных лесах у Сахуна не получилось, камыша вдоль протоки тоже почти не росло. Вот и пришлось выкручиваться с тем, что имелось под рукой. Но получилось, вроде, ничего. Не протекало. Незакрытой осталась только небольшая щель у скалы, на которую упирались кончики слег, но это было только к лучшему – туда уходил дым от костра.

– Ничего, перезимуем, – решил он. – Лишь бы дров по весне хватило.

– Почему по весне? – не поняла женщина, прижимаясь к нему и пристраивая голову на плечо.

– Снег весной тает, все сырое, – пояснил он. – Так что в лесу ничего не собрать. Зимой и то проще. Валежник не сыреет, мясо не портится, шкуры не тухнут... Корни нужно тянуть, для ловушек. Вот как раз их-то в мороз будет уже не достать. А без добычи пропадем. Шкуры нужны: туниками в мороз не обойдемся. И мясо. Ставни в реке замерзнут, рыбы не будет. А тебе, – он опустил руку и погладил живот Волерики, – тебе нужно хорошо кушать.

– Это все неправильно, – вздохнула она. – Мы опять нарушаем волю богов. Это плохо.

– Что плохо? То, что мы живы, – или то, что мы вместе? Или то, что скоро у нас появится малыш? Или плох наш дом?

– Нет, это все хорошо, – улыбнулась она, обняла супруга и потерлась кончиком носа о его нос. – Я самая счастливая на свете! Я даже рада, что не прошла испытание. Ведь тогда бы ничего этого не было, да?

– Тогда что плохо?

– Плохо нарушать волю богов. Мы с тобой плохие рабы, Сахун... Зато счастливые, – засмеялась она и поцеловала его в губы. – Давай нарушим ее еще раз?

* * *

Шеньшун напрасно надеялся на отдых. В своем гнездовье Повелитель Драконов задержался всего на одну ночь, сменил измотанных невероятно долгим перелетом ящеров на свежих и на рассвете снова поднялся в студеный осенний воздух, грозящий вот-вот ударить ночными заморозками. Юный страж не успел даже увидеться с Хоттаку – ни розги от того не получил, ни ругани не послушал.

Впрочем, себя повелитель тоже не щадил, воздерживаясь от еды с середины лета. Десять дней, необходимые для отдыха и переваривания пищи, были сейчас слишком большой ценностью, чтобы ученый мог себе их позволить. Он слишком задержался с возвращением после праздника в храме Океанов, и теперь любой день, первая же ясная ночь грозили убить холодом с таким трудом выращенную в Серой топи лилию.

У болота, окруженного скалами, оказалось куда теплее, нежели окрест. Правда, и тут над всей поверхностью топи стелился белый пар, наглядно доказывая, что вода стремительно отдает свое тепло, пытаясь хоть как-то противостоять подступающей зиме. Пять огромных зеленых шаров и один маленький вяло покачивались над каменными уступами, иногда сталкиваясь, иногда отплывая под порывами ветра. Они были полупустыми, и оттого казались сонными, усталыми, опадающими, как пожелтевшая листва с соседних деревьев.