Несмотря на равнодушный тон, в словах его было столько раскаяния, что сердце Аманды наполнилось жалостью к нему. Несчастный человек. Титул и богатство не избавили его от Душевных мук и страданий, облегчить которые Может только время.

— Я все понимаю, сэр Перси, и поэтому прощаю вас.

После непродолжительного молчания он сказал:

— Благослови вас Господь, моя дорогая. Я долго буду помнить вашу доброту.

— Могу я чем–нибудь помочь вам?

— Благодарю вас, нет. Вы окажете мне услугу, если оставите меня сейчас и займетесь своей ученицей. Мы встретимся с вами вечером в столовой.

— Да, конечно. Доброго вам дня, сэр Перси.

— Доброго дня, мисс Трент.

Она по привычке сделала реверанс в сторону высокого кресла, собрала свою юбки и вышла из комнаты. Ей показалось, что чучела ворона и летучих мышей провожают ее хищными взглядами.

Со стороны кресла не доносилось больше никаких звуков. Сэр Перси слился со своей странной комнатой и погрузился в таинственное царство теней.

Взволнованная произошедшим, а также тронутая раскаянием и извинениями сэра Перси, Аманда отправилась на поиски Кароли Стаффорд.

Когда Аманда вошла в главный зал, Баттл стояла возле одинокого рыцаря и поправляла его турнирное копье. На лестнице двое угрюмого вида мужчин ловко орудовали большими метлами и мокрыми тряпками. Худое лицо Баттл казалось особенно хищным: весь вид ее говорил, что она сдерет шкуру с того, кто будет увиливать от работы. Аманда подошла к ней и вежливо кашлянула, хотя в этом не было необходимости. Благодаря какому–то врожденному шестому чувству Баттл догадалась о ее присутствии.

— Слушаю вас, мисс Трент, — сказала она, не поворачивая головы и продолжая заниматься своими делами.

— Где мисс Стаффорд?

— Я полагаю, в музыкальной комнате. Ее даже отсюда слышно.

И действительно, со стороны восточного крыла доносились бархатные звуки клавесина. Аманда прислушалась. Исполнение было безупречным. Она узнала произведение «Ночь на лысой горе» Мусоргского.

— Она замечательно играет, — пробормотала Аманда.

— Не могу ничего сказать на этот счет, — отозвалась домоправительница раздраженно. — Она всегда играет одно и то же, как будто пи разу в жизни вальса не слышала.

Аманда улыбнулась:

— Может быть, когда–нибудь она исполнит Для вас вальс.

— Возможно, однако я сомневаюсь в этом.

Аманда поджала губы.

— Вы вчера что–то говорили мне о часовой башне. Вы это серьезно?

Баттл медленно повернулась. Маленькие глазки сузились еще больше.

— Что вы имеете в виду, мисс Трент?

— А то, что я хочу побывать на этой башне. Одного раза мне будет достаточно. Я никогда не видела коллекций часов. Должно быть, это очень интересное зрелище. — Аманда не знала, что заставило ее бросить вызов домоправительнице. Вероятно, смелости ей добавила встреча с сэром Перси. Во всяком случае, любопытство ее после этой встречи усилилось многократно.

— И не думайте! — воскликнула Баттл. — Вы никогда не войдете в эту башню. — На сухощавом ее лице появилась злобная решимость.

Аманда не ожидала такого ответа.

— Ну, как хотите, — произнесла она сдержанно. — Я просто пытаюсь помочь сэру Перси.

— Вы скорее поможете ему, если выбросите часовую башню из головы. Даже не упоминайте ему о ней, вы слышите? Запомните, эта башня причинила ему очень много страданий. Она не должна была подниматься на эту башню в ту ужасную ночь!

— Я все поняла и больше не попрошу вас об этом. — С этими словами Аманда резко повернулась и гордо пошла из зала.

Баттл осталась стоять с открытым ртом. Аманда уже не сомневалась, что до конца недели должна поставить эту женщину на место. Не дело выслушивать дерзости от прислуги, сколь большими полномочиями она ни была наделена.

Продолжая испытывать раздражение, она пошла на звуки музыки. В коридоре, где они слышались уже отчетливо, Аманда, к удивлению своему, обнаружила еще один портрет знаменитой леди Кароли.

Не столь большой и внушительный, как тот, что она видела возле лестничной площадки, он тем не менее был весьма выразительным. С него на Аманду смотрела все та же красивая женщина. И вновь казалось, что она готова заговорить. Художник запечатлел лишь ее голову и плечи, как бы подразумевая, что длинные золотистые волосы прикрывают ее наготу. В целом портрет создавал впечатление скорее воздушности, чем реальности. Такую леди Кароли можно было увидеть во сне.

— О, мисс Трент! Входите же, входите! — Игра прекратилась, и Кароли вскочила со скамьи перед клавесином. Ее фиалковые глаза блестели.