Ричард остался в Кабуле.

«Я определенно нашел свою звезду, — думал он, — сделал правильный выбор».

Война с Персией продолжалась несколько лет. Кандагар все же пал. Аурангзеб добился от отца куда большего, чем простой замены войск. Для Ричарда это было хорошее время. Используя Кабул в качестве опорного пункта и Газни как аванпост, откуда он каждое лето мог совершать набеги на персов, Аурангзеб получил губернаторство в Афганистане, оставив Мураду Бакшу только административные функции. Люди Ричарда получали здесь дома, так же как и офицеры, а сезон дождей мало влиял на жизнь в горах.

В конце первого года Ричард отправил своего человека в Агру за Билкис и детьми, и к началу зимы они прибыли в Кабул. Однако когда на следующий год он послал в Агру за остальными слугами, гонец вернулся один и рассказал, что дворец больше не принадлежит Ричарду, а его слуги отданы другому.

— Ты явно разгневал мою сестру своим нежеланием вернуться, — посмеялся над ним Аурангзеб. — Но здесь ты можешь найти слуг еще лучше.

Ричард получил повышение по службе, сначала стал минг-баши, а затем, после второй кампании, тук-баши. Как и его предки, он был теперь Блант-эмиром и бахадуром, жил в приличествующей генералу обстановке. Проводил зимние месяцы в удобном доме в Кабуле. Обслуживала его свита слуг. И две жены были рядом. Он решил стать настоящим мусульманином, жениться и на Билкис, и на Хилме. Он любил их обеих, но Билкис, будучи матерью его детей, оставалась главной женой.

Две женщины прекрасно уживались вместе и благосклонно встретили появление в семье прелестной афганской девушки по имени Шайта. Кожа ее была светлая, как у Билкис, волосы цвета меди. Она отлично усвоила, что единственное предназначение женщины — удовлетворять все прихоти хозяина.

Ричард обнаружил, что он снова счастлив. Больше всего он любил военные походы. Этим он и занимался, оставив все свои заботы. В Кабул не доходили известия ни об Ост-Индской компании, ни о событиях в Англии. Правда, Аурангзеб сообщил ему, вернувшись в Афганистан в 1649 году, что монархия в Англии свергнута и король казнен. Ричард сразу подумал о судьбе Лауры, но вспомнил, что в Англии благородные женщины очень редко становятся жертвами даже в революции.

Он служил человеку, которым все больше восхищался, научившись избегать дикую нетерпимость характера хозяина. А она проявлялась без воздействия вина, наркотиков или необузданной страсти. Аурангзеба не могли упрекнуть в этих свойственных всему семейству пороках. Елена много рассказывала Ричарду об Акбаре. И ему стало казаться, что принц вполне может стать величайшим из Моголов. Аурангзебу, правда, не хватало религиозной терпимости. Но этот упрек можно отнести на счет его молодости, и оставалась надежда, что это качество он обретет с возрастом.

Спору нет, Аурангзеб был более ревнив и высокомерен, чем его братья и сестра. И Шуджа и Дара приезжали в Кабул во время персидской войны оценить обстановку и дать совет. Оба отличались привлекательной внешностью. Особенно Дара. Он проехал с армией до самого Газни, одобрил действия своего брата, изложил свои соображения относительно того, как, на его взгляд, следует поступить дальше, упрекнув некоторых офицеров в неспособности командовать воинами. Его самонадеянность удивила Бланта. Он видел, что поведение принца вызывало глубокое негодование всех туман-баши. Аурангзеб же на редкость терпеливо выслушал разглагольствования брата. Шуджа, в свою очередь посетив армию, поинтересовался только деньгами, затраченными на этот поход, и посоветовал сократить расходы. И снова Аурангзеб промолчал. Но вечером в своем шатре он с ухмылкой на лице наблюдал, как его братья поглощали вино, бутылку за бутылкой.

— Они живут в мире иллюзий, — заметил он, когда оба принца наконец уехали.

Ричард мог с ним только согласиться. Несмотря на неудавшийся захват неприступной крепости Кандагар из-за скудности средств и малочисленности войска, Аурангзеб каждый день проявлял свой полководческий гений. Вымани он персов в чистое поле, победа, без сомнения, осталась бы за ним. В отличие от Акбара он решил не перестраивать армию — для этого не хватало средств. Он добивался побед исключительно силой своего полководческого таланта, готовностью рисковать. Он научился жить нуждами своих воинов и дорожил ими.

Такие черты присущи только зрелому полководцу.

К этому времени он уже перевез своих жен в Кабул, и вскоре они забеременели.

В 1653 году наконец был заключен мир с Персией. О подписании мирного договора Аурангзеба даже не уведомили. Узнав об этом, принц страшно разгневался. Он постоянно докучал отцу просьбами мобилизовать всю могольскую армию и захватить штурмом Кандагар, намереваясь продолжать войну на иранском плоскогорье. Но Шах-Джахан не согласился. Отчасти потому, что, по мнению Ричарда, боялся ставить Аурангзеба во главе армии такой численности, какая была у Чингисхана и Тимура в пору их расцвета. Но отчасти и оттого, что императора заботили другие регионы его огромных владений.

Беспорядки в Декане подстегнули императора быстрее заключить мир с Персией. Маратхи, становясь сильнее год от года, объединились под руководством способного командира по имени Шиваджи, открыто выступив против моголов.

Шиваджи не было и тридцати лет. Этот индус с шестнадцати лет почувствовал отвращение к жизни под властью мусульман и решил посвятить себя борьбе за независимость собственного народа. Потребовалось время, прежде чем он сумел объединить под своим началом единомышленников. И вот его маленькая армия разрослась до таких размеров, что стала угрожать власти моголов на Деканском плоскогорье. Шах-Джахану потребовалась вся его полевая армия и самый способный командующий, чтобы укротить мятежников. Принц Дара не сумел навести порядок в Декане, где последнее время губернаторствовал.