Когда пал сам Рана Санга, сражение прекратилось. Тяжелораненого раджпутского принца его подданные втащили в седло и увезли с поля боя. Его войско немедленно последовало за ним — длинная вереница унылых побитых всадников.

Пока моголы резали головы раненым и мертвым, Бабур проезжал среди своих людей, поздравляя их.

— Где сейчас мыслями мой государь? — спросил Ричард, глядя на его окровавленный меч.

— Сейчас мы можем подумать о Махмуде Лоди, — ответил ему Бабур.

Ричард предпочел бы преследовать раджпутов и полностью уничтожить их, а только потом идти на юг, на Гуджарат.

Он сказал об этом Бабуру, но тот лишь покачал головой.

— Я предпочел бы стать другом раджпутов, чем втаптывать их в пыль, — заметил монгол. — Они отличные наездники и при умелом руководстве значительно усилят мою армию. Кроме того, сейчас самое время заняться Лоди.

Ричард снова был вынужден промолчать. Вскоре после битвы при Кхании Гила родила сына.

Когда он вошел в ее апартаменты, она лежала на тахте как всегда настороженная, возле нее стояла мать. Одна из служанок подала ему ребенка.

— Мальчик вырастет высоким и сильным, как его отец, — по традиции сказала она.

Ричард взглянул на морщинистое личико, на крошечные ладошки в складочках и позволил ребенку схватить один свой палец.

— Хватка будущего богатыря, — заметила повитуха.

Ричард освободил палец и подошел к тахте.

— С тобой все в порядке? — поинтересовался он.

— Я в порядке, мой господин, — ответила Гила. Она впервые так обратилась к нему.

— Ты довольна?

— А ты доволен, мой господин? — спросила она.

— Да, — ответил он. — Очень доволен.

— Тогда и я довольна, мой господин.

Это было первым проявлением того, что теперь она относится к нему как к мужу. Маджхаба как всегда хмурилась, но Ричард от души наслаждался.

— Как ты его назовешь? Гила выглядела неуверенной:

— Назови его сам.

— Я бы хотел, чтобы ты выбрала имя.

Она облизала губы, все еще сомневаясь, не играет ли он с нею.

— Я бы назвала его Саидом, — сказала она, — в честь моего брата.

— Пусть будет Саид, — согласился Ричард.

«Саид Блант, — думал он. — Это имя однажды будет представлено двору короля Генриха».

По мусульманским обычаям женщина считается нечистой, пока кормит, и поэтому Гила кормила мальчика грудью только три месяца, а затем для него нашли кормилицу. Спустя три месяца она снова была беременна.

Бабур, казалось, не спешил выступать против Махмуда Лоди, который, конечно, тоже не предпринимал активных действий на востоке.

Для того чтобы отложить окончательное решение проблемы с Лоди, пока не решится вопрос в Раджпутстане, были серьезные стратегические причины. Бабур обменялся посольствами с принцами Раджпутской конфедерации и попытался заключить союз с ними, так же как он однажды это сделал с Лоди. Религиозные различия тогда удалось преодолеть, и могольский вождь не видел причины, мешающей преодолеть их сейчас.

В то время как Ричард смотрел на происходящее с беспокойством, Бабур все больше и больше пировал, празднуя новые завоевания. Хотя Могол был приучен воспринимать только самое лучшее в жизни, проведенной почти полностью в седле, в беспрерывных войнах против собственных врагов и врагов своего отца, никто не взялся бы оспаривать его высочайшее воинское искусство. Более того, с детских лет он остался мечтателем, и вот наконец одна его мечта воплотилась в реальность. Казалось, он сейчас получал куда большее удовольствие, прогуливаясь среди фонтанов и искусственных озер, которые по его приказу разбили на территории дворца в Агре, обсуждая расположение цветников в садах, чем планируя свои грядущие военные кампании.

Его верные воины наблюдали зти изменения в характере своего полководца с унынием.

Что всего больше заботило Ричарда Бланта, так это явная тень преждевременной старости, преследующая Могола. Бабур был не старше сорока четырех летом 1527 года, и он по-прежнему оставался подвижен как двадцатилетний, но его мучили боли в суставах от стольких лет непрерывных сражений. И, что весьма существенно, от него больше не рожали детей прелестные индийские девушки, которых он брал к себе в постель.

Все эти признаки старения, казалось, не слишком беспокоили его.

— Я прожил полную жизнь, Блант-эмир, — как-то сказал он. — Человек не может превысить отведенное ему время. Однажды я разобью Махмуда Лоди.

— Когда это произойдет, мой господин? — спросил Ричард.

Бабур засмеялся:

— Ты нетерпелив, как и мои офицеры. Все они жаждут победы. И она будет, как только мы заключим договор с раджпутами. Я не бросаю слов на ветер. Мои эмиссары действуют в восточных городах, рассказывая людям, как я велик и сколь ничтожен Лоди по сравнению со мной. Сражения выигрываются умом чаще, чем на поле боя. Ты не изучал этого в Европе?