Ричард первым заметил разницу между двумя кампаниями, и какую катастрофическую разницу! Наступая в 1528 году, Бабур посылал впереди армии агитаторов, которые проникали в расположение противника и рассказывали о величии Могола, о несокрушимой мощи его войска. И в то же время великий завоеватель протягивал руку дружбы индусам.

Хумаюн не слишком жаловал индусов. Он понимал, что они часть его нации, что приносят пользу в сражении, но как народ они его не интересовали, разве лишь как историческая диковинка.

Зато теперь в лагере моголов стали появляться шпионы, рассказывающие о слабости правления Хумаюна и величии Шер-хана. Их ловили, подвергали жесточайшим пыткам, прежде чем посадить на кол, но они до конца кричали о превосходстве Шер-хана.

Началось дезертирство, и не только среди простых воинов. Тук-баши исчезали вместе со своими отрядами. Еще более тревожными были известия о том, что местные могольские эмиры, некомпетентные в управлении, хотя и преданные Бабуру, сейчас так же переметнулись к Шер-хану.

Ричард советовал вернуться и укрепить свои позиции, но Хумаюн даже слушать не желал об этом.

— Отойти — значит уступить эту страну афганскому негодяю. Ты боишься численного перевеса его войска? Сколько их? Разве не разбил мой отец Лоди, когда соотношение сил у них было один к двум? Разве не разбил он в четыре раза превосходящих численностью раджпутов? Ты же был там, Блант-эмир. Разве это не правда?

Ричарду не оставалось ничего иного, как согласиться, что так оно и было.

— А чем я хуже моего отца?

На этот вопрос нельзя было ответить правдиво, и Ричард отважился лишь напомнить Моголу, что в данном случае большая по численности армия состоит в основном из моголов. Бабуру никогда не приходилось сталкиваться с такой ситуацией.

Несмотря на эти доводы, Хумаюн решился на осаду крепости Чимар: это позволяло ему разместить свою штаб-квартиру в Бенаресе. Он провел здесь несколько месяцев, изучая археологические сокровища древнего города, в то время как его армия катастрофически таяла. Так продолжалось до тех пор, пока Шер-хан не пришел к выводу, что пробил его час.

Сражение произошло 26 июня 1539 года близ Чаузара. Место и время выбрал Шер-хан, когда счел, что накопил достаточно сил. Хумаюн использовал для обороны классическую могольскую тактику, и все бы хорошо, но... на этот раз против него выступал человек, досконально знающий эту тактику. Когда Хумаюн двинул вперед свою пехоту, чтобы остановить атакующую кавалерию восставших, в нее с флангов полетели тучи стрел, выпущенных скрытно пробравшимися лесом конными лучниками.

Хумаюн считал лес неподходящим для конной тактики, поэтому атака оказалась для него как гром среди ясного неба. Ричард, раненный стрелой в руку, попытался развернуть часть своих людей, чтобы отбить это неожиданное нападение, но сама форма фаланги, такая неуязвимая против фронтальной атаки, не предусматривала возможность оперативно перестроиться во время сражения. Индусские солдаты дрогнули, и фаланга утратила свою монолитность. Люди побежали с поля боя.

Ричарда вынесли с поля его воины. Однако ему удалось собрать большинство своих пехотинцев, и он вновь повел их в сражение, но к этому времени битва была уже проиграна и Могол отступил.

Шер-хан отпраздновал победу, присвоив себе королевский титул Фарид-уд-Дин Шер-шах и тем самым провозгласив себя преемником Лоди. Тринадцать лет правления Бабура и его сына в Северной Индии он повелел считать междуцарствием.

— Клянусь Аллахом, я заставлю его ползать у меня в ногах, перед тем как вставлю кол ему в зад, — зло выругался Хумаюн, узнав об этом.

Но события этого дня неоднократно повторились впоследствии. Вновь и вновь потерпев очередное поражение, отступало войско Хумаюна, измотанное все увеличивающейся армией восставших, один за другим сдавались опорные пункты. Хумаюн, неся колоссальные потери, поспешно отступал в Агру, где наместником был Аскари и где наконец он мог набрать свежее войско, еще не подверженное влиянию пропаганды Шер-шаха.

Он рассчитывал на сезон дождей, чтобы отдышаться.

Сезон дождей и в самом деле принес облегчение, но мощь его армии продолжала таять.

И вот теперь муссон окончился, и Хумаюн вынужден был вернуться. Его армия двигалась вдоль берега Ганга; люди уже утратили боевой дух и свыклись с пораженческими настроениями.

— Что делать? — спрашивал Хумаюн своих туман-баши.

— Мы должны остановиться и сражаться, — сказал Камран. — Неужели мы такие трусы, что все отступаем? Позволь нам умереть как людям, достойным своего отца.

Хумаюн посмотрел на Ричарда.

— Я бы посоветовал отступать дальше, мой государь. Фарид преследует нас, он вырвал у нас победу и тем прославился. Он не сможет отказаться от преследования. Позволь же завлечь его в Агру, в центр наших сил. Тогда его позиция ослабнет, а наша упрочится.