Потом этот мир искали уже и он сам, и его друзья, но даже следа не нашли. Из чего сделали вывод, что людишки того мира доигрались со своими опытами и полезли не туда, куда следует вообще носом тыкаться. Хотя было и несколько мнений, написанных от руки на полях этих свидетельских показаний, что любитель бабочек «тот еще псих!».

Вот такие три документа.

Разложенные по разным разделам и по разным временным эпохам.

Ничем больше, кроме места своего хранения, не объединенные.

Зато они перемкнули в сознании трибуна решающего некий выключатель, после чего между ними пронеслась искра единения. Крафа разработал доказательства для доктрины, проверил математические расчеты и даже отыскал останки схлопнувшейся черной дыры на месте исчезнувшего мира. И пришел к жутким выводам: если когда-нибудь, где-нибудь случайно наслоятся на одну точку перемещающиеся в пространстве Торговцы количеством шесть или более персон, возникнет такая черная дыра, что туда засосет все известные сообществу миры и перемелет их во взрыве почище, чем луковицу в мясорубке.

Практически именно с этого момента и началась непримиримая война между Торговцами сообщества. Вначале позиционная: часть ученых высмеяли Крафу и объявили его шарлатаном. Тот слегка отступил и принялся собирать вокруг себя друзей, сторонников, последователей и учеников. С их помощью сделанные выводы были проверены и перепроверены неоднократно, и уже целое многоголосье ученых поддержало голос трибуна решающего. Был поставлен ультиматум: следует немедленно ограничить количество излишних путешествий и ввести жесткий контроль за траекториями перемещений. Иначе, как бы минимальна ни была доля подобной случайности, погибнут все. Причем количество Торговцев к тому времени перевалило за огромную цифру в сто тысяч особей, а значит, опасность с каждым днем возрастала в геометрической прогрессии.

Ну а после объявления ультиматума начались и физические расправы. Причем, по словам самого Гегемона, первые убийства совершили консерваторы из лагеря противника. Да и самого Крафу они попытались уничтожить при подло организованном покушении в первую очередь. А дальше события развивались уже лавинообразно, остановить массовое кровопролитие не удалось. А когда погибли ближайшие друзья и сторонники трибуна решающего, он вообще в некотором смысле потерял голову в гневе и от обуявшей его злой, мстительной жестокости. Еще и любимая им женщина вдруг переметнулась на сторону врага, ратующего за свободу и независимость для каждого Торговца. Больше сдерживать тирана, напоминать ему о человечности стало некому. Да он и сам закостенел со своим новым лозунгом: «Ради спасения всех миров следует Торговцев либо уничтожить, либо превратить в бесправных рабов!»

И приступил к претворению этого лозунга в жизнь. Оставшись практически один, без поддержки и помощи, он стал по максимуму применять свои умения ментальной атаки. После чего очередного потерявшего силы противника либо безжалостно уничтожал, либо отправлял пленником в единственное известное место в мирах, откуда перемещение разумного существа было невозможно. Ни туда, ни обратно.

В этом месте повествования не выдержал Светозаров:

– Лжешь! Как же ты сам туда попадаешь и возвращаешься обратно в иные миры?

– Как? Есть один секрет, о котором я тебе расскажу. Причем расскажу не за услугу. Или клятву верности, а просто так, всего лишь за одно слово «пожалуйста».

– Расскажи мне, пожалуйста, этот секрет! – быстро, пока враг не передумал, чуть ли не по слогам выговорил граф и требовательно уставился на Крафу.

Тот грустно вздохнул, как-то странно скривился, а потом нехотя стал говорить:

– Ладно, слушай. – Но дальше таки не выдержал и ехидно рассмеялся. – Пять – пять! Такой большой мальчик, а в сказки веришь. Ха-ха! Ты что, меня за идиота принимаешь? Даже будучи уверен именно в твоей гибели после нашего выхода на поверхность, я не могу позволить себе о таком проболтаться. Мало ли что. Вдруг меня камнем в последний, самый ответственный момент придавит? А так я, даже умирая, останусь спокоен: если я не вернусь к своим пленникам в срок, они будут уничтожены всем скопом. Жестоко? Конечно! Но так гораздо лучше и честней, чем позволить погибнуть сотням, тысячам тысяч миров с разумными обитателями.

«Обезумевший фанатик! – мысленно восклицал Дмитрий, присматриваясь к окаменевшему от злости лицу Крафы. – Такой и в самом деле легко пойдет на смерть, если будет уверен в исполнении своей мечты-химеры по уничтожению всех наших коллег. Интересно, если бы он знал, что я уже догадываюсь примерно, где то место с рабами может находиться, что бы он сделал? Почему-то уверен, что уничтожил бы меня самым подлым и коварным способом, не дожидаясь конца перемирия или нашего выхода на поверхность. Так что про Бормот или о Зеленом Перекрестке я даже в предсмертном бреду проговориться не должен. То, что я ему ляпнул про Зеленый мир, его не сильно напрягло, видимо, об этом многие знали. А вот попробовать с фанатиком некоторые аспекты его рассказа оспорить, так тут, как говорится, здравый смысл вопит, требует и настаивает. Поэтому…»

Очередной отдых и осмотр следующих разветвлений позволили лучше продумать следующие вопросы.

– Двигаем вон туда. Наверняка вскоре начнутся следы древних поселений аборигенов. – Прошли всего чуть-чуть, но черты лица Гегемона успели расслабиться. Да и вопрос первый мог показаться нейтральным. – А ты вообще-то помнишь одну из главных аксиом научного мира: не ошибается только тот, кто ничего не делает?

Трибун цокнул языком с некоторым самодовольством:

– Ты предсказуем. Так и знал, что ты меня спросишь о чем-то подобном. Но это вполне естественно, даже похвально. Сомневаться следует всегда. А уж тем более в таком основополагающем моменте, из-за которого может весь мир провалиться в тартарары. Но тогда у меня встречный вопрос к тебе: как поступил бы лично ты, если бы я тебе сделал подобный доклад о грозящей опасности?