Но как долго еще он сможет бежать? Сколько времени понадобится мутафагам, чтобы запустить клыки в его ноги, а потом разорвать и сожрать его… и девочку? Он вдруг представил, как волки вонзают в нее зубы, дерут на части, а она кричит тихо, беззвучно… и закричал сам. Зло, гортанно, яростно.

Нет, он не позволит причинить ей боль. Если им суждено умереть, он сам убьет ее, быстро и безболезненно, а что будет с ним самим — уже перестанет иметь значение.

Песок стелился под ногами бесконечным покрывалом. В какой-то миг Самир понял, что ненавидит его, каждую серо-желтую песчинку — за то, что песок не может помочь спасти девочку. Его, Самира, девочку!

Вдруг он заметил, что маленький пальчик указывает на что-то из-под его подбородка. И поднял взгляд.

Ржаво-черные фермы переплелись в странное, непонятное сооружение, стоящее посреди пустыни на четырех громадных опорах, будто его создатели боялись, что строение унесет ветром во время песчаной бури, и постарались закрепить его со всей возможной надежностью. Несколько вышек венчали эту конструкцию, а к двум из них были пришвартованы дирижабли небоходов.

Буровая!

Они добрались!

Но радоваться было рано. Самир скосил взгляд направо. Пара волков почти поравнялась с ним на расстоянии в десять локтей. Взгляд налево — там та же картина. Мутафаги брали добычу в кольцо. Еще чуть-чуть, и оно замкнется. Самир чувствовал, что сил у него остается все меньше. До Буровой он, конечно, добежал бы, но волки не дадут ему это сделать.

В этот раз, принимая решение, он не сомневался и не колебался ни мгновения. Собравшись с силами, Самир пошел на рывок. Побежал так быстро, как только мог. За короткое время он оторвался от мутафагов, но при этом почти выдохся. Перетащил девочку со спины к себе на руки и бережно опустил ее на песок.

— Беги! — крикнул он, разворачиваясь. — Беги-и!

Бросил лишь один короткий взгляд, чтобы убедиться, что она поняла его и послушалась. Девчонка бежала к Буровой.

Самир оскалил клыки. Вытащил самострел, крепче сжал саблю. И врубился в нагнавшую его стаю. Выстрелил и тут же рубанул, увернулся от клыков и снова взмахнул клинком. Оглянулся: все волки были вокруг него, за девочкой никто не гнался. Этот взгляд стоил ему прокушенной руки. Его чуть не свалили с ног, но он отбросил прыгнувшего на него мутафага. Ноги горели огнем от десятков укусов. Самир разрубил одну извивающуюся тушу, вторую… Когда боль стала нестерпимой и затмила разум сияющей красной пеленой, он отбросил оружие и стал рвать волков руками и зубами, раздирал пасти, грыз глотки. Вскоре он перестал воспринимать действительность. На фоне рычания, визга, клацанья клыков, треска рвущейся шкуры ему почудились странное стрекотание и хлопки. Он еще успел этому удивиться, прежде чем красная пелена превратилась в серый туман, который поглотил сознание Самира.

Боль привела его в чувство. Все тело горело огнем, но спина и затылок словно заледенели. Первая мысль, посетившая его: если он еще жив, значит, волки оставили его и погнались за девочкой! Он хотел зарычать, но получилось что-то похожее на слабый стон.

— О, народ, мутант очнулся! — услышал Самир незнакомый голос.

За болью пришли и другие ощущения. Он понял, что лежит на чем-то твердом, холодном и раскачивающемся.

— Девочка?! — просипел он.

— С ней все в порядке, — ответил другой незнакомец. — Как, думаю, и с тобой.

Красноватая пелена — последнее, что он помнил, перед тем как провалиться в серую мглу, — не исчезла. Самир не сразу сообразил, что он просто лежит с закрытыми глазами.

И открыл их. Резкий свет заставил зажмуриться. А когда зрение восстановилось, он увидел, что находится в каком-то тесном помещении с маленькими оконцами, в лицо ему светит фонарь, а вокруг стоят люди.

— Девочка?! — требовательно повторил он и резко поднялся.

С десяток рук попытались уложить его назад, но он отбросил их.

— Держи его! Крепче! Здоровый гад!

Теперь у него получилось зарычать, хотя не так грозно, как он рассчитывал, но все же…

И вдруг он почувствовал знакомое касание. Маленькие прохладные ладони сжали его щеки и заставили губы выпятиться и зашевелиться. Самир резко обернулся.

Она сидела рядом, улыбалась. Потом подалась вперед и обняла его.

То, что испытал в этот момент Самир, невозможно было передать словами. И дело даже не в скудности его знаний и бедности языка. Есть вещи — и теперь он точно знал это, — которые невозможно описать. Можно только почувствовать.

Девочка встала, взяла его за руку, потом посмотрела на стоявшего рядом высокого мужчину в блестящей кожаной куртке, кивнула ему и вложила ладонь Самира в руки незнакомца, словно передавала заботу о нем.

Мужчина с почтением поклонился. Отпустил руку Самира и произнес:

— Меня зовут капитан Беринг. Ты сейчас на моем дирижабле. Ты сильно изранен, но выживешь. Когда поправишься, мы тебя высадим, где скажешь. Думаю, ты ждешь награду…

— Кто она? — перебил его Самир.

— Дочь атамана Всеволода, — нахмурившись, ответил капитан.