— Вы льете на скатерть,— сказал статский советник фрекен Сайер, у которой дрожала рука, когда она чокалась с Вилли.

Фрекен подняла взгляд на доктора.

— Пейте, голубчик, пейте,— сказала ома,— это чистейший виноград.

И она не спускала глаз с его лица, покуда советник не проглотил греческую горечь.

Бутылки с этикетками достигли барышень Хаух, которые при виде пожелтевших наклеек ударились в воспоминания.

— Насколько же мы были мо,ложе,— сказала фрекен Минна,— но ах, что это был за дом, тот, угловой, настоящий аристократический особняк.

Фрекен Оттилия, выставив плечи из своего декольте, подхватила:

— О да, я прекрасно помню — я тогда еще училась — доброго старого тайного советника, как он стоял у себя на лестнице по вторникам и субботам и сам присматривал за служанкой, когда она чистила шары на перилах. Он ведь любил, чтобы все у него блестело.

— Да,— сказала фрекен Минна,— до чего было торжественно со старинными медными шарами. А балы! — продолжала она.— Ну что могло быть праздничней сиянья восковых свечей в доме тайного советника.

— Господи Иисусе,— сказала фрекен Люси адвокату Скоу,— тетушка Минна сама признается, что танцевала при церковных свечах.

— Никуда не денешься,— ответил адвокат,— дамочка-то как-никак постарше этого вина.

Чиновник Сайер сказал:

— Да, тот дом содержался солидно.

Фрекен Сайер издала булькающий смешок, а старые конечности ее под столом затрепыхались — об этих движениях никогда нельзя было знать, биенье ли то подспудной жизненной силы или же особого рода судорога.

— Да, там было где разгуляться! — сказала она.

Фру фон Хан приветливо взглянула через стол:

— А я тебя, Виктория, всегда в розовом помню.

— Годы-то бегут,— сказала фрекен Минна, точно по какой-то ассоциации идей.

— Но особняк был продан прежде времени,— сказал адвокат Майер,— люди никогда не умеют выждать благоприятной конъюнктуры... В наши дни все дела делаются в спешке.

— Ах,— воскликнула тут фру Маддерсон, чьи мысли еще заняты были танцами,— что может быть прелестней вальса!

Барышни Хаух заговорили вдруг о доме, который был у них на Норреброгаде.

— И в самом деле, у вас ведь там дом,— вступился господин Майер.

Должно быть, его ушные раковины были очень подвижны, ибо, едва упомянут был этот дом, уши его тотчас оттопырились в стороны, точно как у кролика.

— И мы с сестрицей Оттилией частенько поговариваем о продаже. В той части города — там же канитель с получением платы. И мы так мучаемся, когда приходится выгонять жильцов. Но и порядок ведь должен быть. А с другой стороны, дом с незапамятных времен в нашем фамильном владении. Да и где нам одним, без помощи, с этаким делом управиться.

— Есть же, однако, компетентные люди,— возразил господин Майер,— как раз и полагающие своею целью помогать в подобных чистых делах. В случаях честной продажи, не выходящей за установленные рамки.

Всякий раз, упоминая о сословии и рамках, господин адвокат Майер метал мгновенно вспыхивавшие взоры на господина адвоката Скоу.

— Боже, ну конечно,— сказала фрекен Оттилия, чувствуя, что господин Майер словно бы чуточку к ней придвигается,— на вас-то, дорогой, женщина смело могла бы положиться.

Адвокат Скоу, лицо которого ярко пылало, чем он, по-видимому, не столько обязан был вину фрекен Сайер, сколько объемистым таблеткам, которые он то и дело глотал, вынимая из жилетных карманов, вдруг спросил через стол:

— А где этот дом?

Фрекен Минна несколько вяло сообщила о его место, нахождений.

— Блестяще,— сказал господин Скоу,— недавно был разговор о новой жилой стройке как раз в этом кварта, ле. С башнями, линолеумом и ватерклозетами. Время требует своего. Разумеется, самое лучшее,— продолжал он,— когда есть в придачу и загородный воздух. Подальше от центра, в направлении Хеллерупа— там, пожалуй, больше будет шику.

— Да,— заметила фрекен Минна,— в наше время многое делается для небогатого люда в этих новых домах.

— Мещанское сословие — такова нынче программа,— сказал господин Скоу.— Повытянуть у них мелкие деньжонки из-за голенищ.

Фрекен Сайер сидела и довольно качала париком:

— Да, Альберт, м-илочек, у тебя голова тайного советника.

Вилли повернулся к фрекен Эмилии:

— Хм, еще бы, старикан, конечно, тоже был мошенник.

— Боже мой, Вилли, а ты не знал? Ведь это он был владельцем всех домов у «Речки».