Кто-то выругался раз, другой; пытаясь объяснить, что же произошло, все усиленно размахивали руками. Затем те двое, что принесли весть, побрели дальше.

Двое других остались под фонарем.

Один из них постучал тростью по камням мостовой.

— Н-да,— сказал он.— Mon dieu, les pauvres diables! [Ах ты, господи, бедные черти! (франц.)]

Но вскоре, не в силах оторвать глаз от пестрой толпы, они начали напевать:

Amour, amour,

Oh, bel oiseau,

Chante, chante,

Chante toujours.

Сверкали серебряные набалдашники тростей. По тротуарам прогуливались молодые люди в длинных плащах...

В тот вечер на человеческом рынке царило особое оживление.