Ученика чародея звали Ур-Каш. Приняв позу для медитации и прикрыв глаза, он ощущал, как токи магической силы постепенно сплетались вокруг учителя. И с каждым ударом бубна и с каждой произнесенной фразой энергетические потоки набирали все большую мощь. Однако в самый пик магического действа что-то пошло не так, и вскочивший на ноги ученик увидел, как его учитель, из горла которого потоком хлынула кровь, заваливается навзничь, а выпущенная им на волю сила вот-вот уничтожит все вокруг. Надо было что-то делать. И тогда Ур-Каш перехватил поток силы, которая выплескивалась из старика, и перенаправил ее в небеса. После чего подбежал к безвольно раскинувшему руки учителю и понял, что опоздал. Старик не дышал, ученик не слышал его сердцебиения. Учитель умер, и новый шаман клана Топоров посмотрел в небо и замер, до того необычное действие там разворачивалось.

Сила, перенаправленная Ур-Кашем ввысь, растеклась по синим небесам светло-зеленой кляксой и постепенно рассеивалась. И когда она уже почти растаяла, от нее отделилась темная точка и быстро устремилась к земле. Неизвестный предмет преодолел некоторое расстояние, когда над ним появилось что-то белое и крупное. Шаман проследил за замедляющим свое падение предметом и не смог определить, что же это такое. А когда тот исчез из поля его зрения, Ур-Каш примерно представил, где он может опуститься, и, взвалив тело предшественника на плечо, направился в сторону родного селения.

Я вынырнул из каких-то неясных и сумбурных сновидений, в которых все перемешалось: то меня хотел сожрать ящер, то он вдруг превращался в огромную черную кошку, то я испытывал чувство падения и полной беспомощности. Проснувшись окончательно, я подумал: «Приснится же такая белиберда». Открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь и что это за место, а осмотревшись, вспомнил вчерашний день и пришел к неутешительному выводу, что мне приснился вовсе не бред.

Костер негромко потрескивал. Над ним висел котелок, из него пахло травяным настоем, а Даго, который расположился на свободном от вещей краю пещеры, тренировался с клинками. И это было похоже на танец.

Тангар был постоянно в движении: то быстро, но плавно отступал, то, наоборот, делал рывок вперед, и при этом меч и нож плели паутину выпадов и оборонительных движений. Клинки, посвистывая, рассекали воздух в стремительных атаках и защитных стойках, создавая вокруг Даго смертельную завесу из мелькающих в воздухе металлических лучей. «Все-таки непростой человек Тангар, — подумал я, смотря на все эти выкрутасы, — вряд ли обычный охотник будет обучаться таким приемам, потому как они ему не нужны. Обычному охотнику хватит владения копьем и луком. Зачем ему навыки фехтования и обоерукий бой? Незачем. А значит, скорее всего, Даго не всегда был лесным бродягой».

Набрав в кружку горячего отвара, я устроился возле костра и, отпивая понемногу, стал наблюдать за упражнениями моего вчерашнего спасителя. Даго еще минут десять продолжал тренировку и, закончив, одним слитным движением убрал клинки в ножны. Во всех его стойках, пируэтах и даже в том, как он убрал клинки, чувствовались долгие годы упорного труда.

Тангар тоже подсел к костру и, хлебнув настоя, спросил:

— Ну что, сегодня и приступим? Допивай, и начнем, если ты, конечно, не передумал. Да, и еще один момент, если тебе вдруг что-то не понравится, ты можешь просто сказать мне, и все прекратится. Но учти, после этого с просьбой о воинском обучении можешь не подходить. Я понятно все объяснил?

Охотник смотрел на меня, и я ответил:

— Да, все понятно. Учиться я не передумал, но я полагал, что сначала мы поедим.

— Потерпишь до обеда. Кстати, из пещеры без лишней необходимости не выходи. Я думаю, твое приземление заметили орки, так что пересидим пару дней, на всякий случай. Если понадобится по нужде, метрах в двадцати от пещеры увидишь несколько огромных камней. — Закончив первый инструктаж, Тангар снял со штыря ароматный кусок мяса, ухмыльнулся, видимо что-то вспоминая, и с аппетитом начал его есть.

Насчет отхожего места это он вовремя подсказал, а то как последний раз в лесу сходил, так и все. Поэтому, справив все свои надобности, я быстро умылся и, уже заходя в пещеру, обратил внимание на то, что Тангар, насколько мог, замаскировал лодку. Вчерашняя добыча тоже была разобрана, шкуру ящера охотник засыпал солью и разместил в дальнем конце пещеры, мясо порезал и, как следует просолив, сложил в бочку. Это во сколько же он встал, если все успел сделать? По-любому очень рано.

Даго уже поел и теперь копался в вещах, что-то бормоча себе под нос. Подойдя ближе, я расслышал:

— Не то. Опять не то. Это легкое. А вот это подойдет.

Говоря это, он достал два весла и небольшой топорик и отложил все это в сторону. Затем, пошарив за ящиками и мешками, вынул оттуда колчан с короткими и толстыми стрелами, а следом самый настоящий арбалет, сантиметров сто десять, а если вместе со скобой, расположенной в передней части, то все сто двадцать в длину. Дуга самострела была стальной и в длину имела сантиметров семьдесят. Ложе с коротким прикладом было выполнено из древесины, и в нем располагался спусковой механизм, а помимо этого сбоку в специальном зажиме крепился крючок. Передав мне арбалет и болты, Даго взял бревно и установил его стоймя в дальнем конце пещеры. Критически осмотрев дистанцию для стрельбы, охотник показал, где мне встать, и стал объяснять устройство арбалета и как им пользоваться: