Правда, дюжина рядовых из секции Алуэтта разразились ликующими возгласами. Но даже они в тот момент выглядели бледноватыми. И у Юрия не было никаких сомнений, что ни один из них ни в малейшей степени не будет испытывать соблазна изобразить из себя второго Алуэтта. Или сделать ещё что-нибудь, что может навлечь на их головы гнев нового режима.

Это не доставило Юрию радости, хотя он оценил иронию. Он помнил древний софизм, что если Сатана когда-нибудь захватит Рай, у него не останется другого выбора, кроме как принять качества Бога. Теперь он осознал, что верно и обратное: если Бог когда-нибудь возьмётся управлять Адом, Он станет чертовски образцовым Дьяволом.

Так и шли недели в отдалённом провинциальном секторе Ла Мартин. Ни слова с Хевена. Ничего, кроме диких слухов, приносимых время от времени торговыми судами. Единственное, что было известно наверняка, это что столичная система была по-прежнему под контролем Флота, и что несколько провинциальных секторов подняли под руководством Госбезопасности мятеж против нового режима.

Но в секторе Ла Мартин сохранялось спокойствие. По истечении месяца гражданские власти стали настолько самоуверенны, что принялись требовать у Радамакэра — теперь называемого всеми «комиссар Ла Мартина» — возобновления антипиратских патрулей. Да, инцидентов пока не было. Но коммерсанты не видели оснований рисковать бездействием.

Когда Юрий заколебался, гражданская делегация потребовала позволить им поговорить с Каша.

— Зачем? — потребовал ответа Юрий. — Он находится под арестом. У него нет здесь власти. У него даже больше нет звания, за исключением капитанского.

Бесполезно. Лица членов делегации были упрямо непоколебимы. Юрий вздохнул и распорядился привести Каша.

Каша выслушал делегацию и — надо ли говорить — без колебаний заявил:

— Конечно, вам следует возобновить патрулирование. Почему бы нет, комиссар Радамакэр? У вас всё вполне под контролем.

Юрий до хруста сжал зубы, увидев удовлетворение на лицах гражданских. Именно так — именно так! — рыбаки со Святой Елены обратились бы к Императору, чтобы тот рассудил их спор с его стражей о необходимости починки рыбачьих сетей.

Но он всё-таки приказал возобновить патрулирование.

На самом-то деле у него не было выбора. Юрий понемногу начал понимать, что Каша был прав насчёт своего ареста. Неким не поддающимся объяснению образом легитимность самого Юрия как-то проистекала из того факта, что в глазах всех он был тюремщиком человека, который был последним представителем режима Сен-Жюста в секторе Ла Мартин.

Если бы тот, кого он держал под замком, хоть раз возразил против этого, или пожаловался бы, дела могли пойти по-другому. Юрий часто ловил себя на желании, чтобы репортёры, часто появлявшиеся на «Гекторе» чтобы ещё раз сфотографировать Каша В Плену, выдали бы подходящий образ. Образ мрачного, ссутулившегося, замкнувшегося в себе тирана, наконец-то загнанного в угол.

Но… нет. Публикуемые в газетах снимки были всё теми же. Юноша, несгибаемый и исполненный собственного достоинства, выглядящий скорее как принц в изгнании, чем фанатик в заключении.

Когда он сказал об этом Шарон, та просто рассмеялась и велела ему перестать дуться.

Затем, наконец, до них дошло официальное слово. Курьерский корабль с Хевена доставил официальные депеши нового правительства.

Юрий опознал характерный гиперслед курьера, как только тот совершил альфа-переход. Ничто иное, в конце концов, при таких малых размерах не было способно передвигаться в гиперпространстве, так что это не мог быть ещё один торговец… или военный корабль. Немедленно, Юрий созвал старших командиров флота на мостик «Гектора». К тому моменту, когда курьер сблизился на дистанцию, с которой можно было начать передачу, все они уже были там. Адмирал Чин, коммодор Огилви, комиссар Вилкинс, капитан Вези, майоры Гражданка и Лафитт. Капитан Райт, недавно получивший повышение чтобы занять место Галланти на «Гекторе». И, конечно же, Шарон.

Первые же строчки первого сообщения вызвали у Юрия вздох облегчения. Начиналось оно с заявления, что адмиралом Тейсманом было установлено новое временное правительство. Гражданскоеправительство. В конце концов, военной диктатуры не будет. За исключением возвращения старого режима это было худшим кошмаром Юрия.

Дальше шёл список имён — перечень членов нового временного правительства. Первое же из имён едва не заставило сердце Юрия остановиться.

«Элоиза Причарт, временный Президент».

Король мёртв — да здравствует Королева. Любимица Сен-Жюста. Колесо сделало оборот, и мы там, откуда начинали.

«Всем нам конец».

Но взгляд уже скользнул дальше по списку, и Юрий осознал истину ещё до того, как услышал потрясённый шёпот Шарон.

— Господи Иисусе Всемогущий. Она должно быть с самого начала была в сопротивлении. Взгляните на прочие имена.

Остальные столпились вокруг них, пытаясь заглянуть в список через плечо Юрия.

— Ага, ты права, — согласился Юрий. — Многих из них я знаю лично, по старым временам. Как минимум половина списка из Апрелистов. Причём лучших из них, по крайней мере из тех, кто выжил в последние десять лет. Эй… смотрите! Они даже заполучили Кевина Ушера. Не думал, что он всё ещё жив. Последнее, что я о нём слышал, что его разжаловали в морпехи. Я думал, что за это время они сделают так, что он исчезнет где-нибудь без лишнего шума.