Эти слова были последними, что услышал Готик, – дверь за их спинами захлопнулась.

Этот зал чем-то напоминал турнирную арену – ровный овал, посыпанный мелким каленым песком, неглубокий ров по периметру и за ним вдоль стен – приподнятые на возвышение ряды скамей. Всего было четыре ряда, и самый последний терялся под полукруглым потолком, который представлял собой сложный витраж.

– Встаньте в центр, – сэр Альдон кивком указал, куда именно, – и слушайте во все уши. Мне еще предстоит узнать, по какому принципу вас отобрал брат Дайвен, но одно могу сказать – ваша магия отличается от остальных. Вполне возможно, что именно вам, когда настанет новый Год Дракона, в бою придется оказаться на острие атаки.

– Мы будем изучать боевую магию? – подался вперед Яунист.

– Сначала, – холодный взгляд старого мистика слегка остудил пыл молодого рыцаря, – я буду изучать вас.

Он сделал неуловимо быстрое движение двумя руками, словно сперва выхватывая что-то из воздуха, а потом отбрасывая, и юноши испустили хоровой вопль. Во рву ярко вспыхнул самый настоящий огонь! Он вмиг отделил арену от остального мира – все, что оказалось на той стороне, словно погрузилось во тьму. Остались лишь мелкий песок арены, несколько юношей и их наставник.

– Вот так, – прозвучал его спокойный голос. – Это – пламя. Ибо драконы – не только иллюзии, внушаемые ими слабым людям, но и огонь. Он бывает разным. И только от вас зависит, каким он будет – обжигающим и сметающим все на своем пути или ласковым теплом, дарующим защиту!

Огонь разгорался. Юноши попятились от края, глядя на языки пламени. Волны жара докатывались с каждой минутой все сильнее.

– Тут невозможно дышать! – прошептал Вильдо.

– Не дыши, – коротко бросил Пасак. Обернувшись на него, Готик заметил, что приятель сосредоточен и напряжен, как струна. По виску бежит капля пота, но весь он побледнел, словно ему было холодно посреди огня.

А вот Яунист вел себя как-то странно. Слегка разведя руки в стороны, молодой рыцарь озирался по сторонам с таким видом, словно не верил своим глазам.

– О Создатель, – услышали все его взволнованный шепот. – Это… это прекрасно!

Откровенно говоря, Готик не мог с ним согласиться. Этот огонь… в нем было что-то странное. Юноша прекрасно знал, как выглядит настоящее пламя, и теперь никак не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего. Что-то тут было не так! Но вот что?

– Надо выбираться отсюда, – услышал он голос Авальда, одного из избранных.

– Куда? – тут же откликнулся Яунист. – И зачем?

– Зачем? – эхом отозвался Пасак, зажимая себе рот ладонью. – Мы же сгорим!

– Куда угодно, – неожиданно поддержал его Вильдо.

– Трусы и слабаки! – фыркнул молодой рыцарь. – Огонь – это свет и тепло.

– Это – дыхание дракона! – заспорил Пасак. – А драконы…

– Чудовища, знаю, – отмахнулся Яунист. Волосы его развевались на невесть откуда взявшемся ветру, и казалось, что вокруг лица танцует темное пламя. – Но если бы вы только знали…

– Знаю! – неожиданно поддержал рыцаря шестой ученик, доселе молчавший. – Вы знаете, как можно потушить лесной пожар? Навстречу стене огня посылают другую стену. И они уничтожают друг друга! Просто пожирают сами себя!

– Ха! – гордо воскликнул Яунист с таким видом, словно сам только что до этого додумался. – Вот так мы и будем уничтожать этих тварей! Их же оружием – пламенем! А потом…

Он взмахнул рукой – и все одновременно испустили вопль. В тот же миг изо рва ввысь ударил столб пламени. Пальцы молодого рыцаря коснулись его, невредимыми прошли сквозь огонь, а когда столб опал, неожиданно выяснилось, что кисть Яуниста превратилась в крошечный костерок. Каждый палец обволакивал огонек.

И тут до Готика внезапно дошло. Пламя было ненастоящим! Все это – языки огня, жар и свет – юношам просто-напросто внушили! И все поддались этому обману, а Яунист поверил в него настолько, что сумел каким-то образом разжечь настоящий огонь.

– Великолепно!

Громкий голос сэра Альдона раздался над ними, подобно грому с ясного неба. Пламя во рву погасло так же внезапно, как загорелось, и старый мистик шагнул к притихшим ученикам.

– В твоей душе пылает пламя, – произнес он, кладя руку на плечо молодого рыцаря. – Огонь очищает душу и тело, подобно страданиям. Они закаляют волю и разум. Но он же может и разрушать. Очень тонка грань между разрушением и очищением. Возводя на костер ведьму, мы подвергаем очищению ее душу, помогаем через перенесенные предсмертные страдания вознестись на небеса, к престолу Создателя, но причиняем ее телу невыносимые мучения. Будь осторожен, брат. Тебе предстоит научиться отличать одно от другого и сдерживать свои чувства, дабы не навредить там, где ты хочешь помочь.

– А пламя драконов, оно какое? – решился Готик задать вопрос.

Холодные глаза брата-поэта опять, казалось, вонзились в его душу, словно две льдинки.

– А сам ты как думаешь?

– Я думаю, такое же. Ведь, сжигая врага, самому дракону пламя не причиняет вреда.

Яунист насмешливо фыркнул. Наставник держал руку на его плече, и молодой рыцарь был чрезвычайно горд.

– Ты ошибаешься, – мягко произнес сэр Альдон. – Самому дракону пламя тоже причиняет боль. Но зверь идет на это сознательно, ибо за все в жизни приходится платить.