Так уж получилось, что Дик Манкузо весьма редко испытывал смущение, однако сейчас был именно тот случай. Несколько пар женских глаз рассматривали его беззастенчиво и без особого дружелюбия. Под этими взглядами Дик почему-то ощутил себя голым… Нет, не просто голым, а вот как-то унизительно голым, застигнутым врасплох… Типа, сидите вы на своем собственном унитазе ранним утром, никого не трогаете, а дверь вдруг распахивается и влетает толпа народу с воплем «Сюрприз!». И вы в ужасе пытаетесь прикрыться, натянуть на унитаз собственную футболку, а вас хлопают по плечу и предлагают немедленно встать и пойти с ними…

И какой дурак сказал, что женщины – слабый пол?

Молодая темнокожая женщина, явный лидер в компании, подала голос. Он, голос, как ни странно, был под стать ее ногам – длинным, гладким, шоколадным и бесстыжим. Из одежды на женщине были трусики-стринги и прозрачное неглиже розового цвета. Дик слегка вспотел и с усилием отвел глаза от того, что вся эта «одежда» НЕ прикрывала.

– Ну и кто ты, к дьяволу, такой?

– Я… репортер.

Вообще-то Дик не ждал оваций, однако и такой реакции тоже. Скажем прямо, очень многие люди при встрече с представителями прессы бывают настроены скептически, но довольно большой процент этих людей можно разговорить. Обаять. Перетянуть на свою сторону. Обмануть, в конце концов! Особенно, знаете ли, тех, кто занимается творчеством. Артистов… ну какой артист откажется дать интервью?! Все эти дамочки, в общем и целом, артистки…

Эти женщины были настроены не просто скептически. На Дика смотрели прожженные циники, видевшие в этой жизни уже СТОЛЬКО и ТАКОГО, что какой-то задрипанный репортер…

– И что ты собираешься репортировать, красавчик? Тестостерон?

Ленивые смешки, соленые шуточки, потом некоторые из девушек вернулись к прерванным занятиям. Однако темнокожая продолжала сверлить Дика ехидным взглядом, и тогда он решился.

– Я ищу женщину, которая бросила вызов самому Чико Пирелли. Мэгги Стар.

– Ух ты, ух ты! Сразу видать, репортер. Репортерище! Только вот почему-то не хочется мне с тобой базарить.

– Не вижу повода не побазарить. Тем более что вы явно знаете, о ком я говорю, так ведь? Мэгги Стар – псевдоним, как ее зовут на самом деле? Где она живет? Как с ней связаться?

Шоколадная девица склонила голову на плечо и длинно сплюнула сквозь ослепительно-белые зубы с таким расчетом, чтобы плевок упал рядом с ботинком Дика, однако тот не шелохнулся. Шоколадная потянулась так, что из-под розовой ткани показалась пышная грудь с темным бутоном соска, а потом процедила сквозь зубы, искусно имитируя южный акцент:

– Ты прав, миста, да только, слышь, я вси равно ниччо т’бе ни скаажу, я же ни лохушка – понил? – и знаю, када хайло надо разевать, а када держать зашнурованным… Че-то мне вот кажицца как бы – сейчас именно такое время, чтобы заткнуться.

С этими словами девица стремительно поднялась, бесцеремонно повернулась к Дику спиной и удалилась, покачивая бедрами, а Дик в некотором отчаянии обвел взглядом комнату. Не надо было называть имя Чико…

Он заметил ее краем глаза, и тут же охотничий пес внутри Дика сделал стойку. Худенькая, почти совсем одетая девушка в углу держала в руках журнал, однако он мог бы дать голову на отсечение, что она за все время не прочитала ни строчки. Дик подошел к ней и тихо спросил:

– Что читаете?

Она вскинула на него безмятежные серые глаза, отбросила светлую прядь со лба.

– О подростковой беременности. Знаете об этой проблеме?

– Вы, наверное, любите решать разные проблемы? Так сказать, «не могу молчать»?

Серые глаза смотрели на него с мягким юмором.

– Могу. И молчу. И я не та, кого вы ищете.

Пульс у него резко участился. Так бывает, когда рыба клюет первый, самый неуверенный, раз.

– Какая же она, Мэгги Стар?

– Она? Красивая, умная, сильная женщина, которой досталась нелегкая жизнь…

– Это все-таки… вы?

Сероглазая производила прекрасное впечатление, но Дику почему-то не хотелось верить, что против Чико Пирелли выступила именно она. Мила – но совершенно не во вкусе Чико. И не боец. Нет во взгляде этих серых глаз огня…

– Нет, что вы. Я вовсе не такая.

– Так. Понятно. Чего вы хотите в обмен на ее имя и адрес?

– Ничего. Я не хочу ни-че-го, так что и договариваться не о чем.

Ее глаза улыбались, не губы.

– Скажете ее телефон?

– Нет.

Дик глубоко вздохнул и сунул сжатые кулаки в карманы. Маленькая женщина тихо рассмеялась.

– Бешеный нрав под маской легкомысленного мачо. Во сне вы наверняка скрипите зубами. Я не скажу вам ни имени, ни телефона, но скажу, что она уезжает.

– Куда?!

– Я не знаю. Действительно не знаю. Если она вам нужна, вы ее найдете. В любом случае постарайтесь использовать то, чем она поделилась с вами, газетчиками, чтобы исправить… хоть что-то.

– Я не уверен, что смогу…

– Если очень захотите – сможете.