Вероятно, в этом тексте выйдет многовато цитат, но просто не могу не напомнить мудрейшего Сашу Чёрного:

Серьезных лиц густая волосатость

И двухпудовые свинцовые слова:

"Позитивизм", "идейная предвзятость",

"Спецификация", "реальные права"...

Жестикулируя, бурля и споря,

Киты редакции не видят двух персон:

Поэт принес "Ночную песню моря".

А беллетрист - "Последний детский сон".

Поэт присел на самый кончик стула

И кверх ногами развернул журнал,

А беллетрист покорно и сутуло

У подоконника на чьи-то ноги стал.

Обносят чай... поэт взял два стакана,

А беллетрист не взял ни одного.

В волнах серьезного табачного тумана

Они уже не ищут ничего.

Вдруг беллетрист, как леопард, в поэта

Метнул глаза: "Прозаик или нет?"

Поэт и сам давно искал ответа:

"Судя по галстуку, похоже, что поэт..."

Подходит некто в сером, но по моде,

И говорит поэту: "Плач земли?.."

"Нет, я вам дал три "Песни о восходе"".

И некто отвечает: "Не пошли!"

Поэт поник. Поэт исполнен горя:

Он думал из "Восходов" сшить штаны!

"Вот здесь еще "Ночная песня моря",

А здесь - "Дыханье северной весны"".

"Не надо, - отвечает некто в сером, -

У нас лежит сто весен и морей".

Душа поэта затянулась флером,

И розы превратились в сельдерей.

"Вам что?" - и беллетрист скороговоркой:

"Я год назад прислал "Её любовь"".

Ответили, пошаривши в конторке:

"Затеряна. Перепишите вновь".

"А вот, не надо ль?
– беллетрист запнулся -

Здесь... семь листов - "Последний детский сон".

Но некто в сером круто обернулся -

В соседней комнате залаял телефон.

Чрез полчаса, придя от телефона,

Он, разумеется, беднягу не узнал

И, проходя, лишь буркнул раздраженно:

"Не принято! Ведь я уже сказал!.."

На улице сморкался дождь слюнявый.

Смеркалось... Ветер. Тусклый, дальний гул.

Поэт с "Ночною песней" взял направо,

А беллетрист налево повернул.

Счастливый случай скуп и черств, как Плюшкин.

Два жемчуга опять на мостовой...

Ах, может быть, поэт был новый Пушкин,

А беллетрист был новый Лев Толстой?!

Бей ветер их в лицо, дуй за сорочку -