Над головой у нас прощально перекликались синицы, перед тем как перебраться на зиму поближе к человеческому жилью.

— А что, если твои потенциальные собеседники просто-напросто тебя не слушают? — предположил я. — Мы же с тобой беседуем и не обращаем внимания на голоса птиц.

— Это мысль. Они ведь не ждут телепатических сигналов, даже не подозревают, что такое возможно. И когда телепатическая речь достигает их слуха, они принимают ее за что-то другое: за галлюцинации, сны наяву, за проделки нечистой силы, в конце концов…

— Хм.

— Если бы они ждали посланий, все было бы иначе. Наше с тобой общение носит запланированный характер. Мы выходим на связь в условленное время, и я знаю, что в нужный момент застану тебя на месте, каким бы несовершенным ни было твое восприятие.

— Ну спасибо, удружил!

Дени самодовольно ухмыльнулся.

— Не в обиду будет сказано, дядя Роги, передатчик у тебя слабоват, да и приемник не так чтоб очень. Зато мой мозг компенсирует твои погрешности. Тебе я передаю мощные сигналы, которые даже неразвитое сознание способно уловить, а принимаю с помощью сверхчувствительной умственной антенны. Значит, теоретически я могу общаться и с другими слабыми, нетренированными телепатами — лишь бы они соблаговолили прислушаться.

Он выплеснул шутливый телепатический призыв:

ТЕЛЕПАТЫ ВСЕГО МИРА,

НАВОСТРИТЕ ВАШИ МЕНТАЛЬНЫЕ УШИ!

В СЛЕДУЮЩИЙ ЧЕТВЕРГ,

РОВНО В 8. 00

БУДЕТ ПЕРЕДАНО

ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ СООБЩЕНИЕ!

Вслух он добавил:

— Конечно, мы никогда не решимся. А если бы и решились, то где гарантия, что нам удастся заинтересовать нужных людей?

— Рано или поздно все твои усилия получат общественное признание, — подбодрил его я. — И ты сможешь открыто обсуждать эти вопросы в научных кругах.

— Ага, когда вырасту, когда в моем распоряжении будут исследовательские мощности, когда я завоюю всемирный авторитет!.. — Ирония в его голосе звучала почти трагически. — Но мне бы хотелось побыстрей.

— Ты рассуждаешь как ребенок.

Он неохотно кивнул. Потом искоса поглядел на меня.

— Знаешь, дядя Роги, ты уберег меня от многих бед. Я только теперь начинаю понимать, как важно было избавить меня от папы, устроить в эту школу, где я мог без помех расти и развиваться… Должно быть, поступление в Дартмут вместо Джорджтауна тоже неспроста. Я доверяю тебе и не пытаюсь докопаться до мотивов. Но надеюсь, когда-нибудь…

— Всему свое время, — коротко отозвался я.

Несколько минут мы шли молча, потом он вернулся к предыдущей теме:

— Есть у меня еще одно соображение, почему моя телепатическая речь работает вхолостую. Не совпадают импульсы передатчика и приемника.

— Вполне возможно. Ведь наши голоса способны не только говорить, но и шептать, вопить, петь. Так же и в телепатических голосах могут быть другие регистры.

— Я знаю по меньшей мере два. Как мы общались с тобой дома, в Берлине, чтобы папа и Виктор не подслушали? На скрытом модуле. А у нас имеется и декларативный модуль, когда слышат все — и я, и ты, и папа, и Виктор. — Он остановился, задумался. И наконец высказал свою мысль: Дядя Роги, что, если скрытый модуль и есть самый эффективный? Допустим, когерентная телепатическая речь сродни лазерному лучу. Декларативный модуль схож с уличным фонарем — распространяет свет во всех направлениях, но освещает относительно небольшое пространство. А чтобы достичь дальней цели, необходим более мощный луч. Должно быть, мысли тоже надо концентрировать.

— Логично.

Он помрачнел.

— Но если это так, мои рассылаемые наугад телепатические призывы никогда не достигнут цели. Я ведь не знаю, в какой пучок их собрать, куда направить… Положим, твоя ментальная схема мне знакома, и я интуитивно настраиваюсь на нее. Но как обнаружить умственный почерк неведомых мне телепатов? — Дени помедлил, и вдруг строгое личико просияло. — Держу пари, они бы меня услышали, если б я был поблизости и обратился к ним на декларативном модуле! Тогда бы мне не понадобился их почерк. Я же услышал Элен с вершины в тот первый раз, когда она была на расстоянии полумили. А потом она меня слышала с двухсот ярдов. Но странно, мне ни разу не пришлось пообщаться с ней на скрытом модуле.

Я пропустил мимо ушей эту маленькую ложь.

— Ты что ж, будешь разгуливать в толпе и вылавливать телепатов? Не слишком ли утомительно?

— Слишком. Но должен быть другой способ идентификации, — отрезал он. — Поисковая метафункция.

Мы спустились с холма к ручейку. Его берега поросли кустарниками, которые любят влагу: свидиной кроваво-красной и гамамелисом. В тучах вдруг образовался прорыв, и сквозь него хлынуло солнце; казалось, безлистые ветви на миг окутала желтоватая дымка. Но потом я понял, солнце тут ни при чем — просто гамамелис цветет. Я мысленно привлек внимание Дени к странному феномену. Прямо какой-то всплеск ботанической магии, повторяющийся каждый год поздней осенью в лесах Новой Англии.

— Загадочный гамамелис! — произнес Дени. — Недаром древние наделяли его колдовской силой.

— Да, они верили, что он находит воду. Хотя воду можно отыскать с помощью любого деревянного или железного прута. Но старики утверждают, что никакое дерево не обладает чувствительностью гамамелиса. Помнится, я читал об одном провидце, который передвигал рогатину по карте и так находил подземные источники.

— Находит ум, — рассеянно сказал Дени. — Гамамелис, видимо, просто помогает сконцентрировать… — Он осекся.