- Тогда вперед! И да поможет нам… Короче, сами справимся.

 Выйдя из тоннеля, отряд оказался в небольшом, примерно три на три с половиной метра, неосвещенном тамбуре-шлюзе распределительного устройства. Лучи фонариков забегали по стенам и по потолку непривычно высокому после низкого свода тоннеля. Стена справа была закрыта силовым шкафом с надписью по-русски: «Высокое напряжение. Опасно для жизни!». Черепа с молнией в глазнице не наблюдалось. На левой стене было размашисто написано мелом: «Я люблю тебя, Катенок!!!». Под «Катенком» красовалась рожица с растянутым в улыбке ртом, с точками вместо глаз и без ушей. Стас подмигнул смайлику и подумал о том, что страсть влюбленных сообщать всему миру о своих чувствах с помощью мела, перочинного ножа или аэрозольного баллончика неподвластна времени.

 В торцевой стене лучи фонариков высветили дверь – обычную металлическую, с ручкой и замочной скважиной.

 - Дверь скорей всего заперта снаружи, - сказала Стася.

 Филин шагнул к двери и осторожно потянул ручку на себя.

 - Да, действительно заперта…

 - Дай-ка командир, я взгляну, - Воробей вышел вперед. – До войны я слесарил по шестому разряду. Если замок без особых премудростей, я его вмиг… Накось, Соколик, подержи бандуру.
– Он отдал Прохору большой вакуумный излучатель, присел на корточки и, подсвечивая себе фонариком, осмотрел замок. – Ерунда, а не замок. Вот если бы с той стороны калач повесили, без бензореза не открыть. А с таким-то запором… - Воробей почесал макушку, посветил по пыльному полу и, найдя рядом с силовым шкафом кусок проволоки, принялся сосредоточенно ковыряться в замке. Через минуту Семен поднялся и доложил: - Принимай работу, командир.

 Филин чуть-чуть приоткрыл дверь и посмотрел в щелку.

 - Никого не вижу, ни единой души. Где люди, Станислава?

 - Персоналу здесь находиться не обязательно, - отозвалась Стася.
– Закрытое распределительное устройство АЭС работает в автоматическом режиме. Информация от приборов учета и измерения энергии, и от всех коммутационных аппаратов передается в операционный зал. Если что-то не так дежурная бригада электриков, направленная оператором, появится здесь буквально через две-три минуты. – Помолчав, добавила: - Но нестандартные ситуации возникают крайне редко.

 - Понятно… Ну что, вперед!

 Окон в помещении ЗРУ не было, а большая часть осветительных приборов не горела, однако и этот свет казался подземным путешественникам слишком ярким. А от разноцветья коммутационных шин рябило в глазах.

 Филин услышал негромкий вздох позади себя. Оглянувшись, увидел, что Прохор вытирает рукавом комбинезона пот со лба и глубоко дышит. А в глазах – облегчение.

 - Солнце хочу увидеть, - заявил Сокол.

 - И я о том же мечтаю, - поддержал его Воробей. – Меня под утро убило-то. Не увидел, как солнышко всходит.

 - А вот с солнышком пока не получится, мужики.
– Стас взглянул на часы (до захода солнца оставалось еще часа полтора, они вышли из тоннеля раньше запланированного времени).
– Во всяком случае, сегодня. Здесь дождемся ночи. Незачем нам раньше времени светиться. Под покровом темноты, как договаривались, двинемся к коттеджу господина Светлова.

 - Одним глазком только, - Воробей закрыл для наглядности один глаз ладошкой.

 - В щелочку, - добавил Сокол и с тоской посмотрел на дверь в торце помещения.

 - Ну… - Филин вопросительно глянул на Орла.

 - Да пусть посмотрят, - улыбнулся Юрий. – Я и сам взглянуть не прочь. Только аккуратно.

 - Само собой, - пообещал Воробей.

 Филин пожал плечами и пошел к двери, в прошлой жизни он тоже погиб ночью…

 Дверь наружу была не заперта и открывалась легко и бесшумно. Оставив щель сантиметра четыре, Стас прильнул к ней глазом и долго смотрел, а когда повернулся к товарищам, на его лице было написано удивление.

 Чё там? Чё такое? – заволновался Воробей.

 Филин молча отошел в сторону, Воробей тут же сунул нос в щель.

 - Ох, ни фига себе! – сказал он, втянув нос обратно. – Фу, гадость!

 - Да что там такое, в конце концов? – спросил Сокол. – Тараканы?

 - А ты сам посмотри, - ответил Воробей и, сокрушенно покачав головой, посторонился.

 Прохор прилип к щели.

 Солнца он не увидел. Небо было не голубым ясным, не серым пасмурным и не малиновым закатным. Оно было холодным и зеленоватым, а над горизонтом висела плотная туча цвета хаки, в которой, по-видимому, и увязло вместе со всеми своими лучами вожделенное солнышко. Только более светлое пятно посредине этого воздушного болота подавало слабую надежду на лучшее.

 - Да… - выдохнул Прохор, – что угодно ожидал увидеть, но такое!.. А запах!..

 Орлу хватило пары секунд, чтобы «насладиться» зрелищем. На его лице как всегда ничего не отразилось. Он лишь кивнул:

 - Да, пахнет.

 - Какой там пахнет?! Воняет, - раздраженно высказался Воробей.

 - Мертвечиной что ли? – предположил Стас.

 - Нет, - покачал головой Орел, - не мертвечиной. Нам ли с вами не знать, как пахнет разлагающаяся плоть? Я бы сказал, в воздухе присутствуют летучие соединения серы.