Все трое стояли рядом, прислушиваясь к чьим-то тихим торопливым шагам. В сумраке мелькали неясные тени. Браво чувствовал, как над ним, словно волны залива Сен-Мало, сомкнулся тайный мир Voire Dei. Время от времени мимо проходили группки туристов; спешили по своим неведомым делам священнослужители. Люди казались бесконечно далекими, словно он смотрел на старую, выцветшую фотографию. Дженни была права, подумал Браво: он никогда уже не сможет вернуться к прежней жизни.

Наконец Энтони снял темные очки и тихо произнес, обращаясь к Браво:

— Послушай меня, Браво. Возможно, позже у нас с тобой просто не будет возможности обсудить то, что доверил мне твой отец. Орден хранил эту тайну веками, а Ватикан все это время жаждал заполучить ее для себя. В сокровищнице хранится отрывок Завета.

— Завета? — переспросил Браво. — Какого Завета?

Глаза Энтони вспыхнули, Браво увидел на его лице выражение такой страсти, с какой никогда прежде не сталкивался.

— Завета Иисуса Христа.

Сердце у Браво мучительно екнуло.

— Вы это серьезно?

— Я никогда не был более серьезен, — ответил Энтони.

Мимо прошел священник, с улыбкой кивнув им в знак приветствия. Все трое молчали, пока он не скрылся в глубине собора.

Энтони продолжил рассказ; голос его стал тише и глубже.

— Скажи, Браво, ты ведь знаком с Тайным Евангелием от Марка?

— Да, конечно, — Браво кивнул. — В 1958 году один ученый, работая в библиотеке монастыря Саввы Освященного под Иерусалимом, обнаружил сделанные от руки записи на форзацных листах «Epistolae genuinae S. Ignatii Martyris» [18] Исаака Восса 1646 года издания.

— Как обычно, полная выкладка, — улыбнулся Энтони.

— «И пришли они в Вифанию, и была там одна женщина, брат которой умер. И подойдя, она пала ниц перед Иисусом и говорит Ему: сыне Давидов, помилуй меня! Ученики же упрекали ее. И, разгневавшись, Иисус ушел с нею в сад, где была гробница… И войдя немедленно, где был юноша, протянул руку и поднял его».

Энтони тихонько рассмеялся, не удержавшись.

— Да, память у тебя необыкновенная.

— Тайное Евангелие высмеивалось большинством специалистов. Иисус изображен в нем чудотворцем, что идет вразрез с догматами церкви. В нем детально описывается, как Иисус воскресил не только Лазаря, но и этого мальчика, и многих других.

— В точности так, — сказал Энтони. — Тайное Евангелие сочли настолько опасным, что в четвертом веке церковью были тайно изъяты и уничтожены все экземпляры. По крайней мере, они долго так думали.

— И это одна из тайн, которые было поручено хранить моему отцу?

— Верно, — ответил Энтони.

— И вы полагаете, это правда? — спросил Браво.

— Я знаю точно, — сказал Энтони. — Отрывок Завета подтверждает подлинность рукописи. Вот почему так важно, чтобы манускрипты, веками хранившиеся в нашей сокровищнице, не попали в лапы рыцарей святого Клемента. Если это случится, они, без сомнения, бесследно уничтожат рукописи, словно их никогда не существовало.

— Если то, что вы мне рассказали, правда, — сказал Браво, — почему орден хранит это в тайне? Это ведь не просто религиозный артефакт, это историческое чудо, часть нашего наследия. Почему нельзя объявить о нем миру?

— Это противоречило бы основным принципам ордена, чего мы не можем допустить.

— Не понимаю…

— Мы владеем не только Заветом, — проговорил Энтони. — В сокровищнице ордена находится Квинтэссенция. Пятый элемент.

— Что? — Браво вздрогнул и уставился на Энтони, словно его укололи иголкой.

Тот кивнул.

— Ты не ослышался.

— Пятая сущность? Притча во языцех средневековых философов? Они полагали, что вселенная состоит из четырех элементов — земли, воды, воздуха, огня — и Квинтэссенции, пятого элемента, заключающего в себе сущность жизни… Я всегда думал, что Квинтэссенция — это миф, вроде алхимических реакций и обращения воды в вино…

— Уверяю тебя, она вполне реальна, — сказал Энтони.

— Но что она такое? Ее можно увидеть, почувствовать, осязать… или человеку этого не дано?

— В своем Завете Иисус описывает ее как «масло», но подразумевать он мог что угодно, не обязательно то, что мы называем маслом сегодня. — Энтони понизил голос. — Почему отрывок Завета так опасен для церкви? Потому что в нем записано самим Иисусом: Лазарь и остальные были воскрешены при помощи Квинтэссенции.

— Но это противоречит традиционной доктрине. В Священном Писании сказано, что Иисус воскресил Лазаря данной ему божественной властью.

— Именно так; и это толкование было принято как единственное с незапамятных времен, — подхватил Энтони. — В Завете же ясно сказано: Лазаря вернула к жизни Квинтэссенция. Иисус ничего не говорит о своей божественной силе.