В ожидании завтрака Браво открыл только что купленную свежую газету и по своей привычке пробежал глазами содержание.

Подняв глаза от текста, он проговорил:

— Официальное сообщение из Ватикана. Папа болен гриппом.

— Если они опубликовали эту новость, значит, дела совсем плохи, — сказала Дженни. — Епископская клика наверняка давит на рыцарей все сильнее.

— И предоставляет им все большие средства и полномочия, — добавил Браво. — У нас совсем не осталось времени, Дженни.

Она хмуро кивнула.

— Нужно успеть добраться до сокровищницы раньше рыцарей.

Отложив газету, Браво протянул ей путеводитель «Мишлен» и назвал страницу. Венеция делилась на семь районов, sestieri, каждый по-своему неповторимый. Дженни раскрыла книжку в нужном месте: I Mendicoli, отдаленный от центра рабочий квартал района Дорсодуро, редко посещаемый туристами. Дословно название означало «бедняки», «нищие попрошайки». Когда-то здесь обитали рыбаки и ремесленники, действительно жившие крайне бедно.

Она углубилась в чтение, а Браво тем временем разглядывал монету, найденную в подводном сейфе залива Сен-Мало. Он поворачивал ее то одной, то другой стороной к свету, крутил, зажав между двумя пальцами, и улыбался, снова вспоминая, как отец обучал его собственной криптографической системе. Браво чувствовал огромную благодарность и за эти уроки, и за выработанную под контролем Декстера способность сосредотачиваться на решении задачи.

Дженни вопросительно взглянула на него.

— Что я должна найти?

— Переверни страницу, — велел Браво.

С другой стороны было фото церкви Сан-Николо, а под ним еще одно, с фрагментом росписи. «Святой Николай, покровитель бедняков. Джованни Баттиста Тьеполо», — прочитала Дженни.

— Это кусочек центральной росписи под куполом храма, — пояснил Браво. — А теперь взгляни на монету.

Она взглянула и убедилась, что на ней те же фигура и лицо святого Николая. Точная копия.

Браво перевернул монету. Надпись на лицевой стороне состояла из латинских слов. Mereo adsum tantus proventus.

— Я немного знаю латынь, — сказала Дженни. — Эта фраза не имеет смысла.

— Пока что нет, но в скором времени она его обретет. — Его улыбка становилась все шире. — Сначала я решил, что это настоящая старинная монета. Оказалось, ничего подобного. Это подделка, но такая искусная, что легко ввела меня в заблуждение. А фразу придумал мой отец.

Им принесли заказ, и оба набросились на еду, уничтожая содержимое тарелок так быстро, как только могли.

Браво скопировал бессмысленную латинскую фразу на клочке бумаги. Ниже приписал простенькое равенство: 54–46 = 8.

— На ребре монеты пятьдесят четыре бороздки, — объяснял он. — В классическом латинском алфавите двадцать три буквы. Умножаем это число на два, получаем сорок шесть. — Он указал на начало первого слова. — Для начала отец всегда использовал шифр, изобретенный Цезарем. Каждому символу приводится в соответствие другой, отстоящий на четыре шага. Альфа, таким образом, превращается в омегу, и так далее.

— Такой код очень просто разгадать, — заметила Дженни.

Браво кивнул.

— Но у нас еще есть уравнение. Начиная со второй буквы, шифр меняется. Ключ — уже не четыре, а восемь символов.

— То есть вторую букву в слове заменяем на восьмую от нее по счету?

— Точно, и дальше в том же духе. Третью букву заменяем на девятую, четвертую — на десятую.

— И что же написано на монете?

Браво, закончив писать, показал ей результат.

— «Кошелек нищего в шкафу для податей», — перевела она. — Ты понимаешь, что это значит?

— Думаю, нам нужно отправиться в I Mendicoli и выяснить это. — Он заплатил по счету, и они вышли из кафе.

Солнце уже поднялось высоко, и сырое утро становилось жарким. Школьники уже сидели на уроках, студенты-художники спешили на зарисовки мимо фантастических средневековых зданий, зажав под мышкой этюдники, в руках — мобильные телефоны, и безостановочно болтая.

— Боже… да ведь вода воняет, и еще как! — изумилась Дженни, когда они пересекали канал по мосту.