Дантист задумчиво помешивал белой пластиковой лопаткой ос-тывший кофе. В пепельнице дымила плохо потушенная сигарета. Мыслями он был далеко. Макс поморщился и с силой вдавил чадящий окурок в стеклянное дно пепельницы. Они сидели в кафе аэропорта Айзенбурга, ожидали объявления рейса, пили кофе… и молчали.

 Дело «Уфолог» завершено. Контейнер с таинственным веществом оказался именно там, где его оставил профессор Вошкулат - в камере хранения Шереметьевского аэропорта. Сам профессор умер на сле-дующий день после того, как был найден ими в коттеджном поселке «Гора Гора», один одинешенек, брошенный своим молодым любовни-ком, потерявший в этой жизни абсолютно все, включая и саму жизнь. Харизма вечером того же дня вылетел в Ямбу по приказу из Центра, ему предстояли встречи с новыми друзьями и новыми врагами…

 Максу надоело затянувшееся молчание.

 - А каков был ответ из центра на наш запрос по Хоббиту? – спросил он у Дантиста. – Я ведь сразу спать завалился, когда мы из поселка вернулись, а вы с Харизмой еще долго за компьютером сидели.

 - А, - Дантист дернул щекой, - ерунда. Геннадий Мартынов - совла-делец одного из российских предприятий по организации досуга вся-ких бездельников. Предприятие не особенно крупное, но работает стабильно. Мартынов в нем не работает, и вообще нигде не работает. Живет на перечисляемые дивиденды.

 - Понятно, - сказал Макс. Немного помолчали. – А что будет с телом профессора Вошкулата?

 - Его отвезли в наше посольство. Сегодня переправят в Москву. – Дантист закурил новую сигарету и взглянул на Макса как-то странно, спросил: – Ты не разочаровался в нашей работе?

 Макс пожал плечами:

 - Да нет.

 - Позывной себе придумал?

 Макс снова пожал плечами. Объявили посадку на самолет, уле-тающий в Лондон. Дантист тщательно растер окурок сигареты в пе-пельнице, решительно встал и сказал:

 - Ну, мне пора.

 - Как? – удивился Макс. – Разве мы не вместе летим в Москву?

 - Я буду в Москве в пятницу. А ты, сразу, как прилетишь, позвони по этому телефону. Запомни номер, - Дантист назвал ряд цифр. – Это телефон нашего с тобой шефа. Полковник Черемных Зиновий Анд-реевич. Назначит встречу – приедешь, доложишь об итогах операции. Обо мне скажешь: улетел в Лондон.

 - Ты в Лондон по делу?

 Дантист кивнул головой:

 - По личному.

 - А если полковник спросит, зачем ты в Лондон подался, что ска-зать?

 - Не спросит… Ну, бывай. – Они крепко пожали друг другу руки и Дантист пошел к выходу.

 - Дантист, - окликнул его Макс. Дантист оглянулся и вопросительно взглянул на него. – Уфолог. Я имею в виду позывной. Или ты счита-ешь, что это как-то…

 Дантист пожал плечами:

 - Да нет. Годится. Профессия уфолога ни чуть не хуже профессии дантиста. Как, впрочем, и любой другой. – И, подмигнув, ушел.

 Макс посмотрел ему вслед, потом взглянул на часы (до рейса на Москву оставалось целых полчаса), заказал еще один кофе и, закурив, погрузился в раздумья.

 «Странный человек, этот Дантист, - думал он.
– Впечатление такое, что профессионал высшего порядка, а свою работу не любит. Выпол-няет ее качественно, а не любит… Мы только что закрыли дело «Уфо-лог», сложное, интересное дело. Рисковали жизнями, не спали сутка-ми. Дантисту бы ликовать и радоваться вместе со мной. А он задумчи-вый и грустный, словно не подвиг совершил, а… очередную страничку скучной книги перелистнул. А иногда у него бывают страшные глаза, мертвые. И всегда не знаешь, чего от него ждать...»

 - Здравствуй Максик, - услышал Макс и поднял глаза.

 - Машка?!

 - Я же просила не называть меня так. Я Альбина.

 Макс покачал головой:

 - Для меня ты Машка. Клянусь, что никогда не буду называть тебя Альбиной. Даже в мыслях.

 - Ты неисправим… Это был твой друг? – Макс понял, что Мария уже давно наблюдала за ним, не решаясь подойти, пока не ушел Дантист.

 - Нет, - покачал головой Макс. – Пока нет. Мы работаем вместе. Да! У меня ведь теперь другая работа. Хорошо оплачиваемая, кстати ска-зать. Я даже легко могу рассчитаться с тобой, прямо сейчас. – Макс полез в карман за бумажником, но Мария остановила его, дотронув-шись до руки.

 - Не надо, любимый. – Макса обожгло, словно потоком горячего су-хого воздуха, вырвавшегося из каменки русской бани. Он почувство-вал, что его щеки и уши пылают.

 - Машка! – Слова застряли в горле, во рту мгновенно стало сухо, он закашлялся. – Машка! Вернись в Москву. Я не хочу тебя терять. Мне хреново без тебя, мне очень, очень хреново.

 - Прости. – Мария смотрела на него печально и с состраданием, нет, не с состраданием, а с горем, как смотрят на большую умираю-щую собаку, а может быть, она сейчас сама умирала, произнося слова прощения и прощания. – Прости, Максим, я не могу вернуться. Я все решила, я порвала с прошлым. Нет, правда, я почти забыла, все за-была. Я приказала себе забыть, и это у меня почти получилось.