Шрифт:
Публика пришла в восторг, решив, что так и было задумано. А впрочем, кто знает Дали и его Гала? Может быть, и впрямь так было задумано! Ведь Гала была неистощима на выдумки.
— Встань и иди, – велела она. – Ты ничего еще не успел. Не торопись умирать!
Так подбадривала она его в минуты отчаяния, и Дали подчинялся: «Моя сюрреалистическая слава ничего не будет стоить до тех пор, пока я не введу сюрреализм в традицию. Надо было, чтобы мое воображение вернулось к классике. Оставалось завершить творение, на которое не хватило бы оставшейся мне жизни. В этом убеждала меня Гала».
Право, Дали вполне мог беспрестанно цитировать чудные стихи своего предшественника:
Она всегда раскрыв глаза И мне не разрешает спать. Сны ее света полны, Чтобы сочиться солнцами, Смешить меня и расстраивать, Говорить, даже когда говорить нечего.Впрочем, цитировать Элюара ему было незачем: Дали сам писал стихи о Гала Градиве: например, вот это, называемое «Книжечка без переплета»:
Книжечка, если к ней приглядеться, обернется самой обыкновенной чашкой родом из Португалии, где имеется плохонький посудный заводик. Ибо помянутая чашка – такой уж ее слепили! – если на что и похожа, так только на переплетенья арабской вязи, что радуют взор в южном пригороде столицы (так радуют сердце глаза той Прекрасной Дамы, самой прекрасной дамы, что я называю Гала). Да, это он, запах шершавой ткани – так пахнут руки, руки моей любимой, и фонари, и сальные шутки. Да, это именно так – я могу присягнуть, если будет угодно.«Гала, – уверял Дали, – обладает даром оставаться тайной в моей тайне. Часто думают, что мой секрет раскрыт – ошибка, это был не мой, а ее секрет».
Итак, она стояла в основе всех его вдохновений, поддерживала, поощряла их и направляла… Он больше не сомневался в себе, выражая свою уверенность в себе со свойственной ему затейливостью: «Дали нужен для победы. И я не ношу штатского… Обычно я одет в мундир Сальвадора Дали!»
В середине 30-х годов Сальвадор пережил период очень сильного увлечения Гитлером. Это оттолкнуло от него многих бывших друзей, Элюар называл его «предателем наших идей». Дали отговаривался, что сюрреализм всегда находился в оппозиции ко всему на свете, а истинное предательство – это вступление Элюара и Арагона в компартию.
Расстрел бывшего друга, Федерико Гарсиа Лорки, фашистами мало что поправил в увлечениях Дали. Уехать из Испании во Францию его заставили только финансовые проблемы.
Когда началась война, супруги уже жили в Америке. В Нью-Йорке на выставки Дали ломился народ, творчество его пользовалось огромным спросом. Не обходилось и без конфузов. Однажды американские друзья организовали в честь «звездной пары» сюрреалистический бал. Все должны были явиться в невероятных нарядах. Светские дамы щеголяли нагими, но в шапочках самых причудливых фасончиков. Некоторые изрисовали себя жуткими ранами и язвами, воткнули в кожу булавки. Мазохизм был чем-то родствен сюрреализму, а значит, чрезвычайно в моде. Газеты описывали потом какого-то мужчину в окровавленной ночной сорочке: на голове этот изобретательный джентльмен зачем-то носил тумбочку, в которой была заключена стая птиц. Наверное, он думал, что «пересальвадорил» самого Сальвадора!
Ну что ж, очень может быть. Однако «перегалить» Гала у него фантазии не хватило, ибо жена художника была одета «очаровательным трупом»: на голове у нее сидела кукла, изображавшая ребенка, живот которого был разъеден муравьями, а череп дитятки раздирал фосфоресцирующий омар…
Скандал, который спровоцировал этот бал, сделал потрясающую рекламу выставке и картинам Дали.
Кстати, не следует думать, будто такие выходки были чем-то единичным: ну вот разоделись на бал невесть как, а в остальное время ходят в скромненьком платьице в горошек и в двубортном костюмчике. Любимой шляпкой Гала была туфля – в смысле, шляпка, сделанная по эскизу супруга, была в виде туфли!
Итак, Америка…
Бывший друг Андре Бретон, который тоже уехал из воюющей Европы, называл Сальвадора avido dollars, что означает жадный на доллары. Одновременно в этих словах зашифрована анаграмма имени художника. Конечно, Андре, который подрабатывал теперь диктором на радио «Голос Америки», завидовал, потому и ехидничал, однако в каждой шутке есть доля… шутки.
Чем хороша была Америка, так это тем, что там никто не проповедовал высоких идеалов. Самым возвышенным идеалом всех времен и народов там был доллар. А потом и Дали вскоре начал смело и откровенно провозглашать:
— У меня две великие любви на свете – Гала и доллары.
Гала оставалась единственной и непревзойденной, а зеленые бумажки он «рисовал» пачками, потому что картины Сальвадора шли влет.
Работал он так: в поместье богатой меценатки Каресс Кросби, где жили Дали и Гала, обнаружилась корова. Дали (вернее, Гала) сочли, что ее присутствие окажет на великого мастера освежающее и вдохновляющее действие. Отныне корова присутствовала, когда Дали становился за мольберт. Гала сидела тут же и читала вслух то Достоевского, то Пушкина. Учитывая, что Сальвадор ни слова не знал по-русски…