Когда Слим собирался на очередное дело, Мамаша старательно продумывала всю операцию, вплоть до мельчайших подробностей. И если ей удавалось вбить в эту тупую голову свои инструкции, он уже ничего не забывал и действовал в полном соответствии с ними. Бандиты называли его «шефом», но все знали, что настоящим главарем банды была сама Мамаша. Без нее Слим ни на что бы не годился.

Рили был терроризирован уже одним видом этих людей. Он держался за отвороты пиджака, чтобы продемонстрировать свои миролюбивые намерения, и не двигался с места, не спуская с них глаз.

— Салют, Франк! — приветствовал его Эдди. — Держу пари, ты не ожидал меня?

Рили медленно спускался по лестнице, в то же время зорко следя за теми, к кому шел.

— Салют! — ответил он сдавленным голосом.

— Куда подевалась птичка, которая была с тобой?

Рили сделал усилие, чтобы казаться равнодушным.

Если он хотел выйти живым из этой истории, то должен был блефовать, и блефовать правдоподобно.

— И ты проделал этот путь, чтобы еще разок взглянуть на нее, да? — Он заставлял себя говорить небрежно. — Ты что, хотел сделать ей подарок? Тебе не повезло. С ней была одна морока, и пришлось от нее избавиться.

— Не может быть! А я так хотел посмотреть на нее вблизи! Кто она была, Франк?

— Так, одна кукла. Ты ее не знаешь…

Он чувствовал на себе ледяные взгляды членов банды Гриссон и понимал: эти люди знают, что он лжет. Слим был единственным, кто пока не обращал на него никакого внимания.

— Ты случайно не в ресторане Шосондора подцепил ее? — спросил Эдди.

Рили вдруг почувствовал холод в области желудка.

— Кого? Эту маленькую пустышку? Да она никогда и не бывала в таких коробках! Мы ее подцепили в баре Ицци. Хорошенькая мордашка — вот мы и забрали ее, чтобы прокатиться и пошутить немножко. Но она заартачилась, и тогда мы предложили ей отправиться домой пешком.

Эдди расхохотался. Он от души забавлялся.

— Кроме шуток? Тебе следовало бы писать сценарии для кино, Франк!

Очень медленно Слим поднял голову.

Он уставился прямо в глаза Рили, и тот не выдержал — отвел взгляд в сторону.

— Где Джонни? — спросил Слим.

— Наверху. — Рили почувствовал, как пот струится по его спине.

Слим медленно повернул голову к Эдди.

— Сходи за ним!

Дверь комнаты наверху отворилась, и Джонни вышел на галерею.

Джонни не любил наживать себе врагов, поэтому не принимал ничью сторону. Он всегда держал нейтралитет.

Рили взглядом пытался внушить ему, чтобы он молчал, но Джонни не смотрел в его сторону. Он смотрел на Слима.

— Салют, Джонни!

— Салют, Слим! — Джонни держал свои руки на виду.

Руки Слима поднимались и опускались, теребили галстук и воротничок, он похлопывал себя по груди… Это были не устававшие двигаться, наводящие страх руки.

— У меня есть новый нож, Джонни, — похвастался Слим.

— Тем лучше для тебя. — Джонни бросил быстрый взгляд на Эдди.

Неожиданно Слим сделал молниеносное движение. В его руке засверкал нож. Нож, с черной ручкой, с тонким лезвием, длиной сантиметров пятнадцать.

— Посмотри-ка, Джонни. — Слим вертел нож между пальцами.

— Тебе повезло, что у тебя есть такой хороший нож. — Джонни весь напрягся.

Слим кивнул.

— Я знаю. Он режет хорошо. И ты это знаешь, Джонни.

Док, который, стоя позади Эдди, жевал сиг арету, по некоторым признакам понял, что у Слима начинается приступ, и подошел к нему.

— Успокойся, Слим! — Ему было не впервой видеть Слима в таком состоянии.

— Закройся! — оборвал его тот. Лицо его перекосилось. Он снова обратился к Джонни, который неподвижно стоял на галерее: — Спустись, Джонни!

— Что ты от меня хочешь? — хрипло спросил тот, не двигаясь с места.

Слим забавлялся тем, что кромсал ножом деревянную столешницу.

— Спустись! — повторил он, уже громче.

Док сделал знак Эдди, и тот вмешался.

— Оставь его в покое, Слим! Джонни ведь наш друг. Он отличный парень.

Слим повернул голову в сторону Рили.

— А он? Он тоже отличный парень?

Колени у Рили подгибались, лицо было мокрым от пота.

— Оставь его в покое, — сухо урезонивал бандита Эдди. — Убери нож — мне нужно поговорить с Джонни.

Из всех членов банды один только Эдди мог утихомирить Слима, когда у того начинался припадок. Но он был достаточно умен, чтобы понять: в такие моменты это было очень рискованно. В один прекрасный день ему может не удастся успокоить Слима.