— Так делают на твоей родине? — спросил Хидейоши, показывая на механизм.

— Много чего делают на моей родине, дружище Хидейоши, — печально усмехнувшись, сказал Артем.

Хидейоши нахмурил лоб:

— Ведь эту придумку можно как-то использовать и в военном деле. Например…

— Посмотри, Хидейоши! — позвала сестра. — Здесь есть рычажок, опускаешь его, и колесо не сдвинуть. Иди посмотри…

— Эй, Касунаги! — Артем голосом и жестом подозвал старого самурая, стоявшего неподалеку. И пока брат с сестрой игрались с подъемным механизмом, он дал Касунаги необходимые указания.

Потом вновь вернулся к брату и сестре.

— Вот ты, Хидейоши, заговорил о пользе. Посмотрите, дорогие мои, вон туда!

Артем вытянул руку в сторону одной из пристроек, над крышей которой безостановочно крутились гонимые ветром деревянные лопасти — оттуда доносилось мелодичное потрескивание. Люди других эпох и географий с ходу бы признали в этом сооружении банальнейший «ветряк».

— Я видел этого… это… э-э… — Хидейоши так и не смог подобрать слова, — когда мы подъезжали.

— И что ты подумал? — поинтересовался Артем.

— Он подумал, что это молитвенное приспособление, — вперед брата заговорила сестра, — которое каждым своим оборотом отсылает в Небеса молитву Будде. Что-то вроде молитвенного барабана. Так ведь, брат?

— Да, это так, — проговорил Хидейоши, насупившись. — А что ты подумала, женщина?

— Я еще думаю, — отвертелась сестра.

— Так скажи что-нибудь! Покажи, какая ты догадливая!

Ацухимэ взглянула на Артема, словно ожидая от него подсказки.

— Отпугивать птиц, — предположила она. — Чтобы не садились на крышу.

— Зачем отпугивать птиц от крыши? — изумился Хидейоши.

— Чтобы не гадили. И потом, когда они расхаживают по черепице, раздается такой противный звук, который может отвлекать учеников от занятий и раздумий.

— Вы оба не правы, дорогие мои Кумазава, — вмешался в разговор родственников Артем. — Птицы и молитвы тут ни при чем. Совершенно ни при чем. Это ветряной двигатель. Там, внизу, находится наша кузница. Ветер вращает лопасти, лопасти вращают зубчатые колеса вроде тех, что перед вами, и вал. И все это приводит в движение кузнечный горн, обеспечивая постоянный мощный поддув, который, в свою очередь, помогает повысить температуру плавления, что значительно упрощает кузнечные работы с металлом. К тому же, мои дороги Кумазава, повышенная температура плавления позволяет изготавливать более сложные приспособления. Например, вот такое… Пойдемте, покажу!

Артем направился к стене школы и вытащил из прибитых к стене крепежных скоб длинный металлический бур.

— Называется «бур». Вот эта змеей загибающаяся вокруг стержня металлическая полоса у нас носит название винт Архимеда. В честь ученого человека, его придумавшего. Полоса на конце заострена, что твоя катана. Вертишь эту штуку по кругу, чуть надавливая, она вгрызается в почву, поднимая взрезаемый грунт наверх. Только время от времени надо вытаскивать бур и стряхивать грунт. Этим приспособлением легко проделывать скважины в земле, песке, глине и во льду. Внизу, у подножия холма, с той стороны такой вот штукой мы пробурили довольно глубокую скважину, докопались до воды. — Артем положил бур на место. — Пока наверх ученики таскают воду в ведрах. Дело хорошее, полезное упражнение, укрепляющее руки, к тому же всегда есть чем наказать провинившихся — а ну, ведра в руки и вперед на десять ходок. Но все же скоро придется наказывать чем-то другим — мы изготовим водовод. Этим самым винтом Архимеда можно и воду поднимать наверх…

Хидейоши недоверчиво покачал головой.

— У нас тут где-то есть небольшая деревянная моделька винта Архимеда, на которой я ученикам объяснял принцип действия. Объясню и тебе, если интересно. Кстати, кузнец, которого я сюда переманил для работы, вне себя от счастья от ветряного горна, как он это называет… Ага, а вот и наши ученики. Ты, помнится, Хидейоши, что-то говорил о пользе в военном деле. Будет польза в военном деле. Сейчас ты ее и узришь, эту пользу.

Со стороны школы бежали двое пацанов, одетых в одинаковые серые куртки-косодэ, на левый рукав которых был нашит шеврон (все тот же черный квадратный контур на белом фоне), — у Ямомото-рю была своя униформа. Позади пацанов ковылял старый самурай Касунаги, тщетно стараясь их догнать.

Ученики остановились перед Артемом. У каждого в руках была небольшая плетеная коробка.

— Такаудзи, беги вниз! — распорядился Артем.

И Такаудзи, ни о чем не переспрашивая, рванул к воротам. Артем повернулся к брату и сестре Кумазава:

— Представьте себе на минуту, что вы оба — военачальники, которым нужно срочно передать приказ одной из армий, расположенных за многие ри от вашей ставки. Ну, придумайте какой-нибудь приказ!

— Какой еще приказ? — не понял Хидейоши.

— Да любой, Будда вас побери, какой угодно!

— Отряду военачальника Кумазава перейти реку и ударить во фланг, — сказала Ацухимэ. — Подойдет?

— Отлично, — кивнул Артем. Повернулся к оставшемуся на месте пацаненку: — Слышал, ёсимунэ?

— Слышал, господин даймё! — по-солдатски бойко выкрикнул малец.

— Действуй.

Пацан деловито опустился на песок, поставил перед собой коробку, раскрыл ее и достал из нее странное (только для Хидейоши и Ацухимэ, разумеется) приспособление: отполированное до полной офигительности металлическое зеркало, снабженное шторкой, к которой была приделана короткая веревочка. Ёсимунэ поймал зеркалом солнечный луч и стал дергать за веревочку, отчего шторка то открывалась, то закрывалась.