Артем сразу понял, кто это такой.

На ярмарке стало тихо, будто кто-то выключил звук. Куда ни брось взгляд — окаменевшие лица. Еще бы. Все видели, кто сюда пожаловал, и прекрасно понимали, чего можно ожидать от подобного визита. Ну разве что гости из других провинций не понимали, хотя и должны были почувствовать, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Впрочем, недолго им пребывать в неведении, им сейчас шепотом на ушко быстро все разъяснят соседи по ярмарочной площади.

Сын даймё Нобунага, Иса Нобунага, омоложенная копия своего отца, стоял, по-бычьи наклонив голову, обхватив ладонями рукояти мечей. Его самураи окружили его полукругом, вид у них был еще более решительный и грозный, чем у их господина. И было этих самураев десятка полтора, пересчитывать, сколько их там точно, Артем посчитал излишним. В общем, как в песне, в воздухе отчетливо запахло грозой.

— Мне нужен Ямомото-Белый Дракон, — громко объявил Иса Нобунага.

«Да это понятно», — подумал Артем. И шагнул вперед, жестом остановив своих самураев, рванувшихся было следом. Нобунага тоже выступил на несколько шагов вперед.

Они стояли друг перед другом, позади каждого его воины. В общем, расстановка как у каких-нибудь ковбоев в вестерне.

«Почему он приперся именно сегодня? — подумал Артем, разглядывая своего визави. — Должна быть для этого какая-то причина. У него было целых четыре месяца, чтобы заявиться сюда в любое удобное время. Но он приперся именно сегодня. Еще одна задачка…»

Нобунага молча поклонился. Артем поклонился в ответ. Все нормально. Поживи в Японии немного, и для тебя станет нормой, что люди, собирающиеся бить друг друга, раскланиваются и выказывают иные знаки уважения.

— Слушаю тебя, Иса Нобунага, сын даймё Нобунага, — сказал Артем.

— Ты забыл добавить: «убитого тобою даймё Нобунага», — произнес Иса.

— Убитого мною в честном поединке, свидетелем которому были многие из присутствующих здесь, — добавил, как и просили, Артем.

— Никто не оспаривает честность поединка. Пусть и наш с тобой поединок тоже будет честным. И пусть эти люди, — сын покойного даймё сделал широкий обводящий жест рукой, — опять станут свидетелями. И поведают потом другим, что видели.

В общем, все было плохо. Сын покойного даймё хотел поединка. Причем хотел его прямо здесь и сейчас. Беда заключалась в том, что Артем не мог ответить ему отказом. Ни единой причины не находил, по которой мог отказать сыну даймё в такой малости, как поединок насмерть. Или хотя бы этот поединок отсрочить.

Не откажешься ведь просто так, мол, не желаю, и все тут, мол, я не в форме, зайдите как-нибудь на недельке, там поглядим. Это расейские должностные лица, сиречь бюрократы, могут так отделываться от назойливых визитеров, а самурайские лица даже при немаленькой должности сюго вынуждены биться с визитерами насмерть в наипрямейшем смысле этого слова. И не отговоришься тем, что «неровня ты мне, поединком с тобой я покрою себя несмываемым позором, а посему потягайся-как ты сперва с моим младшим самураем». В том-то и дело, что ровня. И более того, у Иса Нобунага имеется уважительный повод для вызова на поединок.

А ведь Такамори в свое время предлагал Артему избавиться от сына покойного даймё доступными яма-буси средствами, то есть примерно тем самым манером, каким позже кто-то избавился от военачальника Такаши. Но нет, не послушал Артем тогда Такамори, отказался. Гуманизм, видишь ли, взыграл. Ну вот и извольте-с получить счетец за этот ваш гуманизм.

А еще вдобавок на дворе не девятнадцатый век и место действия не просвещенная Европа и тут не в ходу дуэльный кодекс, по которому оружие выбирает вызываемый на дуэль. Здесь без вариантов. Самураи решают свои споры с помощью катаны и вакидзаси, длинного и короткого мечей.

Конечно, Артем за эти четыре месяца значительно продвинулся в ловкости обращения с катаной. Все ж таки тренировался почитай каждый день. Хоть и понемногу. Однако даже тренируйся он помногу, это мало бы что изменило. Как там у классиков? Что-то вроде того: один играет в шашки… то есть в шахматы хорошо, другой плохо, и никакие лекции этого не изменят. Так же вот и Артем, сколько бы ни упражнялся, все равно не наловчился бы управляться с мечом лучше самурая, с младенчества совершенствующегося в искусстве фехтования. Конечно, бывают исключения. Встречаются гении-самородки, которым от природы много дано в том или ином, что и тренироваться незачем, все получается само собой и лучше, чем у тех, кто мучает себя ежедневными тренировками. Но, увы, Артем не принадлежал к этим избранным, к прирожденным фехтовальщикам на мечах.

Один раз, правда, у него вышло. Он одержал победу в поединке с самураем. Победил как раз отца этого самого молодого Нобунага. Но такое везение выпадает лишь единожды в жизни. Это как с выигрышем джекпота в лотерею. Один раз в жизни можно сорвать джекпот, но срывать его из розыгрыша в розыгрыш невозможно, это за пределами всяческой вероятности.

Хреново все, одним словом. Артем представления не имел, как станет выпутываться. А надо было что-то придумывать. Срочно. Не хотелось пропадать глупо и бесславно. И не столько своя участь волновала, сколько участь доверившихся ему людей. И не только самых близких, но и относительно далеких, вроде тех же торговцев, что здесь стояли, вроде тех же учеников его Ямомото-рю. Ведь и Торикихидзе, и Ямомото-рю, скорее всего, захиреют без него, и захиреют быстро…