Несмотря на внешнюю скромность императорского городка, Артем ожидал внутри Сисиндэн (как-никак самого главного из дворцовых сооружений!) все-таки увидеть ту самую пошлую дворцовую роскошь. Однако не увидел.

Все внутреннее пространство Сисиндэн состояло из одного зала, не разделенного ни перегородками, ни ширмами, из-за чего он казался огромным. Допустим, ты входишь в него с южной стороны, а возвышение, на котором восседает император, находится на северной стороне, и тогда тебе надо прошагать через весь зал. И пока ты шагаешь — а в ушах вязнет благоговейная тишина, а по стенам развешаны какэмоно с девизами правивших императоров (и это, к слову, чуть ли не единственное украшение Сисиндэн), а вдали видишь фигуру в золотистой одежде, и ты понимаешь, что с каждым шагом приближаешься к потомку богини Солнца Аматэрасу, к представителю великой династии, которая не прерывалась с момента зарождения и не прервется, как ты знаешь, даже до начала двадцать первого века — в этот момент к тебе приходит понимание сопричастности к истории. К великой мировой истории. И тут уж как-то все равно, свисают ли сверху золотые сосульки, или кроме деревянных потолочных балок и нет ничего над головой, мозаичный ли пол под ногами или простые циновки, завешаны ли стены гобеленами ручной работы или на них висят узкие полосы простой ткани с нанесенными на нее иероглифами, — не об этом думается…

Перед возвышением (пирамидально суживающиеся двенадцать невысоких ступеней) находилось двое самураев личной охраны. Кроме них сбоку от возвышения, по правую руку от монарха, стояли, сложив руки на животах, двое мужей в пышных парадных одеждах — наверняка высшие сановники государства или какие-нибудь ближайшие монаршьи родственники. Ну и все. Других людей, кроме перечисленных и Артема с Хидейоши, в зале не было. «А вообще-то слабовато охраняют главное лицо государства японского, — подумал Артем. — Сразу видно, жареный петух их в задницу не клевал, а о террористах они и слыхом не слыхивали…»

Артем передвигался по залу, следуя в кильватере у самурая Кумазава и собираясь во всем поступать в точности, как он. Дабы невзначай не нарушить каких-нибудь церемониальных тонкостей и не попасть впросак или, того хуже (для самурая уж во всяком случае), в смешное положение. Шагов за десять до возвышения (Артем не знал, как это правильно называется, но назвать сие сооружение троном язык не поворачивался — где, блин, позолота, где высокая спинка, где вообще хоть какое-то подобие стула?) Хидейоши вдруг рухнул на пол как подкошенный. Шел, шел и рухнул на колени. И уткнулся лбом в циновки.

При всей своей тренированной реакции Артем чуть было не споткнулся о представителя рода Кумазава — так все получилось неожиданно! Вот было бы здорово, если бы легендарный Белый Дракон начал свою аудиенцию у императора с того, что споткнулся о своего товарища и кубарем покатился по полу. С форменной клоунады, короче говоря, начал бы. Смешнее положения представить трудно. После такого настоящему самураю только зарезаться и оставалось.

И все-таки реакция тренированного циркача спасла Артема от позора, удалось вовремя, можно сказать, на краю обрыва, затормозить. После чего он шагнул вбок и проделал все то же, что и Хидейоши, то есть рухнул на колени и уткнулся лбом в циновки.

— Ты и есть Белый Дракон? — услышал он над собой голос. Голос был молодым и звонким. Что не удивительно. Император земли японской, тэнно Сидзё, был молод, ему, насколько знал Артем, едва стукнуло шестнадцать, что, правда, не помешало тэнно Сидзё уже успешно зачать наследника престола (как только тот появится на свет, император отречется в его пользу, а дом Ходзё продолжит свое нелегкое дело монаршьей опеки).

— Да, Сын Неба, так иногда между собой меня называют люди, — ответил Артем. — Но ко мне они обращаются «Ямомото-сан».

— Из какой ты земли?

Этот вопрос Артем тоже слышал не впервой. Если не в тысячный раз на него приходилось отвечать, то уж в девятисотый точно.

— Из земли под названием Русь, Сын Неба.

Артем разговаривал с императором, дырявя взглядом циновки. Может быть, по правилам церемоний уже и можно было поднять голову, но Хидейоши не поднимал, потому и Артем не стал. Хотя общаться так с человеком непривычно… «Впрочем, не с человеком же общаешься, — сам себя поправил Артем, — а почти что с небожителем».

— Ничего не слышал о такой земле, — сказал император.

«Разумеется, — подумал Артем. — Если я здесь вдруг встречу человека, который слышал хоть что-нибудь про Русь Великую, наверное, я тут же на месте скончаюсь от удивления».

— Кто ею правит? — спросил молодой монарх.

Ну понятно. Как говорится, профессиональный интерес. Отвечая на этот вопрос, Артем мог наболтать что угодно — и про то, что правит Петр Первый, и про то, что Государственная Дума или Вече Новгородское, — все равно проверить не смогут. Но он решил следовать исторической правде:

— Большая земля под названием Русь поделена на княжества, каждым княжеством правит князь. В своих владениях князь — единоличный полноправный повелитель. Князья то нападают друг на друга, то мирятся, потом снова нападают. Но против общей опасности объединяются, выступают единым войском.

— А кто угрожает твоей земле?

— Многие, Сын Неба, многие. Дикие кочевые племена, западные соседи, варвары по прозванию американцы. Те же монголы угрожают, они всем народам угрожают.

— Народ Ямато никогда не покорится, как другие народы, — задрав подбородок, заявил молодой император. — Мои подданные скорее умрут все до одного, чем признают над собой правителем какого-нибудь князя, монгольского кагана или другого вождя варваров. Так ведь, Ясутоки? Скажи!