– Только мелкими глотками.- Виктор Сергеевич поднес ему стакан ко рту, дал отпить.

– Да. Итак, препарат стал стабильным. Была необходима такая его имплантация в человеческий организм, чтобы тот смог сохранять способность к выработке гормонов. Вам, наверное, известна эта закономерность – при поступлении гормонов извне, их синтез прекращается…

… Материала хватало. Наконец, появились первые обнадеживающие результаты в опытной группе. Некоторых даже пришлось изолировать из-за чрезмерной агрессии , сексуальной активности. Иньекции делались ежедневно. Тогда же, видимо, начали их применять и тем, ради кого все это затевалось. Подробностей нам не сообщали, но премии стали чаще и крупнее. Так что, результат, видимо, был. Наши кураторы тоже заинтересовались препаратом. Он, как Вы понимаете, строго учитывался. Поступило предложение - изготовить дополнительную партию за отдельное вознаграждение. От таких предложений не отказываются. Поставку дополнительного материала они обеспечили. Сначала - не очень качественного : бомжи, алкоголики. Потом - обычные люди. Желающих получать препарат становилось все больше, клеток на всех не хватало. По истечении некоторого времени начали появляться и побочные действия. Боли в суставах, мышцах. У мужчин - увеличение молочных желез. И препарат… на него подсаживались. Как на наркотик. Требовалась все большая доза, ведь собственные гормоны организмом так и не вырабатывались. Эту проблему преодолеть не удалось.

…Тогда… начали брать клетки у детей… Мы уже давно работали не одни. Ведь желающих добровольно отдать такие органы, конечно, не было. Это то же самое, что отдать часть своего мозга… Даже хуже. Вместе с нами работал отдел, занимавшийся разными методами воздействия на психику. Электромагнитное излучение. Новые нейролептики, транквилизаторы. Внушение. Еще что-то. Людей и для них, и для нас поставляли «охотники». Так мы их называли. Они набирались из уголовников. Или подозреваемых в серийных изнасилованиях, убийствах. Люди пропадали. Пропавших без вести становилось все больше .Об этом начали писать в газетах. Показывать по телевизору. Кого-то задерживали. Чаще не тех. А если и тех - от них все равно ничего было не добиться. Ведь всех предварительно обрабатывали в этом самом отделе… А мы уже начали работу над пролонгированной формой. Клетки надо было имплантировать на продолжительное время. Чтобы они работали как свои. Долго, без ежедневных иньекций… Это была бы форма, близкая к серийному выпуску… А потом все пошло не так. Сначала стали пропадать кураторы, проводившие отбор « охотников». Потом - смерть наших главных пациентов. Ведь препарат - это не эликсир бессмертия. Скорее наоборот - мощный стимулятор, заставляющий организм работать на пределе. После - истощение, осложнения со стороны сердечно - сосудистой системы. Мы, конечно, об этом предупреждали, но что толку? Требовался только быстрый результат. Ну а дальше… катаклизмы… Сокращение, затем - прекращение финансирования. И это когда я был близок к созданию идеальной формы препарата! Остался без работы, кое-как перебивался. Но исследования все равно продолжал. Тратил на них последнее. Семьей - так и не обзавелся. А одному – много ли надо! И еще. Я знал - все равно рано или поздно, кто – то им заинтересуется. И вот тогда! Но когда услышал цену за дозу … Это было сверх всяких ожиданий. Тот, кто ко мне обратился, знал все. И о самом препарате. И о ситуации с «охотниками», которая вышла из-под контроля. Оказывается, после обработки они становились необычайно изворотливыми и жестокими. Использовали все новые способы похищений, убийств. Детей, взрослых. А в первую очередь – начинали уничтожать тех, кто с ними контактировал… Новые кураторы пошли другим путем. Они создали сеть лечебно - диагностических центров. Находили медиков, которым пациенты доверяли .Те рекомендовали им туда обращаться, или – напрямую направляли . Получали за это процент от стоимости обследования с каждого. А мы уже могли визуализировать головной мозг с помощью современной аппаратуры . Томографии … Ну, что Вам объяснять… Осложнений при пункциях стало меньше. Некачественные объекты отсеивались. Без ущерба для них самих. Тем, у кого все было в порядке, наркоз вводился дополнительно к контрастному веществу. Пунктировали основную пазуху опытные специалисты. Так что материала было достаточно, и осложнений гораздо меньше.

– А с людьми как? И неужели до сих пор нет синтетических аналогов?

– Ну… кто-то сразу погибал от осложнений - кровотечение… инфекция. У кого-то развивалась амнезия - тоже вскоре погибали, или, если повезло, попадали в психиатрические больницы. Наверное, во всех случаях развивалась гормональная недостаточность, нарушения обмена. Тоже преждевременная смерть. Старались отслеживать, чтобы выглядело все как смерть от естественных причин. Или насильственных. Но никто и не копался. Конечно, пытались использовать и синтетические аналоги. Но синтетика - это не то. Пациенты сразу ощущали разницу. Им нужен был именно наш препарат. Из живых клеток человеческого гипофиза.

– Кто и где его вводит?

– Не интересовался. Я - звено цепи. Обрабатывал сырье. Готовил, чтобы понятнее было, полуфабрикат. Сам препарат производился в другом месте. Все шло хорошо. Пока не появились Вы!

– И что?

– Мы уже знали, что Еремин совершил побег. И что он здесь. Логично было бы предположить, что он попытается встретиться с Вами.

– Зачем?

– Чтобы рассказать обо всем…

– Он и так все уже рассказал. Тогда, на экспертизе…

– Ну… Тогда… Ведь все это укладывалось в рамки психиатрического диагноза, который , в конечном счете, был установлен. Да и сам он признан невменяемым. Следовательно, все, что он рассказывал – бред! Кто же серьезно будет принимать это?

– А что изменилось? Ну, совершил он побег. Так диагноза никто не снимал. Сам он, в конце концов, все равно бы попал обратно.

– Изменились обстоятельства. Слишком много вложено денег в проект, чтобы надеяться на случайности. Решили, что их быть не должно.

– Я – тоже случайность?

– И Вы тоже.

– И что же произошло?

– Вначале была надежда, что он решит проблему с Вами. Но все пошло не так. Похоже, что после встречи с ним, Вы стали очень осторожным. К тому же, эти контакты с правоохранительными органами…

– И об этом известно?

– Не будьте наивным. Это раньше кадры решали все. А сейчас – деньги !

– Весь вопрос только в их количестве…

– Вот именно! Кто мог подумать, что так все обернется… Что Вы превратитесь в такую проблему. Как уже поняли, радикально ее решить не удалось… Может , договориться проще было бы с самого начала… Называйте Вашу цену!

– Сейчас поедем к Вам домой. Там и договоримся.

– Нет! Ведите лекарство немедленно! Да и не смогу я вести машину!

– Поведу сам. Корректор захвачу с собой. Беседу нашу я записал на диктофон. Остались формальности - файлы с Вашего компьютера, которые подтвердят слова.

– У меня там ничего нет!

– Посмотрим. Поехали.

Взяв из сейфа все необходимое и придерживая гостя, они вышли из кабинета. Внимания на них никто не обратил.

5

…. Закрыв лицо козырьком бейсболки, он быстро вошел в подъезд следом за своим спутником. Поднимался по ступеням Михаил Николаевич медленно, с трудом. Часто останавливался передохнуть. Дыхание у него было хриплым, в горле клокотала мокрота. Он долго вставлял ключ в скважину, мешала дрожь в руках. Наконец, дверь была открыта. Виктор Сергеевич, старался ни к чему не прикасаться. Сразу надел взятые с собой латексные перчатки. Подошел к компьютеру и попытался его загрузить. Без пароля не получилось.

– Пароль!

Вместо ответа – учащенное дыхание, хрипы и кашель. Видимо, доза нейролептика оказалась велика. Начались побочные эффекты – сдавало сердце. Наконец, отдышавшись, он снова начал предъявлять жалобы:

– Мне плохо… Разве, вы не видите… Колотится сердце, трудно дышать… Снова начинает сводить! И глаза закатываются! Помогите!

– Вы что, на прием пришли? Или делом собираетесь заниматься? Пароль!

– Мы с Вами интеллигентные люди! Неужели не сможем договориться? Возьмите деньги - они здесь, в секретере. И помогите мне, наконец!