Девушка в будке посмотрела на него, потом на паспорт. Еще раз. Пощелкала клавиатурой. Снова посмотрела на него. Опять на паспорт.

– Где Вы получали паспорт?- спросила она.

Он ответил.

Еще несколько раз перевела взгляд с него на паспорт. Снова щелкала клавиатурой. На этот раз дольше. Наконец, поставила штамп и молча протянула паспорт.

Катя ждала всех у выхода. Пересчитав пассажиров, скомандовала:

– Садимся в машину! В туалет те, кто не успел здесь, сходят у финнов.

Проехав немного, машина снова остановилась. Теперь, по команде Кати, все показали пограничнику страницы паспорта с фотографией и штампом пропускного пункта.

Они ехали дальше. Надписи с указателями были на латинице, некоторые – на русском. Мусора по обочинам дороги, который в изобилии был на российской стороне, уже не было. Да и сама дорога была другой – почти не трясло. Машина снова остановилась.

Все вышли и с интересом оглядываясь по сторонам двинулись за Катей . Та скомандовала:

– Сейчас все идут за мной . Страховки у всех на руках?

– Да…- послышались нестройные утвердительные ответы.

– Свои вещи в машине все перед уходом осмотрели? Лишних блоков сигарет или бутылок спиртного никто не обнаружил?

Ответов не последовало.

На финском пропускном пункте очередь двигалась быстрее. Сидящий в стеклянной будке пограничник в ответ на его вежливое - «Хюва пайва!» , вдруг рявкнул - «Пайва!». Полистал паспорт, сверился с данными в компьютере. Спросил:

– Где будете останавливаться в Хельсинки?

– «Ситихостел».

Он молча поставил штамп. Надпись «VAALIMAA» на нем красовалась под силуэтом легкового автомобиля.

Скоро все сидели на местах, кроме водителя. Подошел финский пограничник. В руке у него был чей-то российский загранпаспорт. Он меланхолично похлопывал паспортом по ладони и молчал. Водитель стоял рядом , оглядывался по сторонам и тоже молчал. Встревоженная Катя тут же вышла . Попыталась заговорить с пограничником по-русски, но безуспешно. Английский и финский она, видимо, не знала. Не спеша подошел второй пограничник. Выслушав первого, перевел:

– Плохо, очень плохо. В машине должно быть детское сиденье. Без него нельзя. Плохо, очень плохо,- перевел он.

– Так получилось! Мы не знали, что будет ребенок. Нам по телефону заказали три места, про ребенка ничего не сказали, – затараторила Катя.

– Если будет авария, будет очень плохо. Нет сиденья, ребенку будет плохо.

Дискуссия продолжалась несколько минут. Уговорить пограничников не удалось.

…Тип тоскливым взглядом проводил отъезжавший «Форд». Мужчина с женщиной стояли, опустив головы. Ребенок спал.

– И что теперь с ними?- спросил кто-то.

– Дождутся автобуса. Там места всегда есть. Никогда с детьми раньше не ездили! Наши-то пропустили! Безо всякого сиденья! Со мной тоже случай был - едем, показываю нашим пограничникам паспорт, а мне говорят - «Виза у тебя уже вышла!». Так и пришлось - все поехали, а я осталась! А вообще, в Хельсинки все самое дешевое - в универмаге «Итакескус»! Надо только на распродажу попасть! А в магазинах «такс-фри» - если купишь больше, чем на сорок евро – двадцать процентов на границе вернут! Только чек сохранить и предъявить к оплате!
– снова, не прекращая, тараторила Катя.

Дальше ехали молча. Все устали, дорога от Питера заняла часов девять. Он вышел у «Сокос-Президент отеля». Огляделся по сторонам. Пошел, сверяясь с картой, к паромному терминалу. И тут же шарахнулся в сторону от звонка и возмущенного возгласа за спиной. Обернувшись, увидел велосипедиста в каске, который показывал ему под ноги. Посмотрев, увидел, что стоит на части тротуара, ограниченного желтой линией с пиктограммой велосипедиста . Кивнул. Отошел в сторону. Велосипедистов было много, ехали они быстро. Пешеходы шли привычно - по своей стороне.

Чистые, мощеные камнем мостовые. Порывистый ветер с моря, чайки. Чистый воздух. Полное отсутствие привычных ворон и голубей. Зашел в здание напротив вокзала с рекламными вывесками и спустился вниз на эскалаторе. Оказался перед входом в супермаркет. Почувствовав голод, взял корзину. Оглянувшись, хотел привычно убрать «дипломат» в шкаф, но его не было. Все проходили со своей поклажей. Взглянув на цены, мысленно перевел в рубли и покачал головой. Долго бродил среди стеллажей. Выбрал греческую брынзу, литровую упаковку йогурта, яблоки и апельсины. Это было самым дешевым. Продавцов в магазине не было, только кассирши. Каждого покупателя они приветствовала словом -«Хей!». Его тоже. Подумав, ответил – «Хей!». На том же этаже были столики рядом с «Макдональдс». Выложил покупки на один из них и приступил к запоздалому обеду. На него оглядывались, но ничего не говорили.