— Иногда люди легко теряют голову, — замечаю я.

Она кивает.

— Запомни это. Когда-нибудь тебе это может пригодиться.

— Ты знала, что он сегодня здесь будет?

— Да. И, признаюсь, мне хотелось его увидеть. Чтобы подтвердить или опровергнуть то роковое, что он представляет в моей жизни. То, что он вклинился между Эриком и мной, что, может, у него были тайные намерения, что он со своей преувеличенной верой в свои силы оказался причиной еще одной трагедии. Кем мог бы стать Эрик в моей жизни? Этого я уже никогда не узнаю. Но ты достаточно взрослый, чтобы понять меня, когда я говорю, что он хорошо на меня влиял. Может, он был для меня тем, кем является для тебя Ребекка Фрост. Чем-то очень положительным, верным, надежным. Чем-то не-роковым. Человеком, который видит и понимает тебя. Который желает тебе добра. Такими людьми нужно дорожить.

Когда мы выходим в гардероб, я вижу Ребекку Фрост с мужчиной, по всей видимости, это и есть Кристиан, который теперь играет главную роль в ее жизни.

— Ребекка! — восклицаю я. — Какое совпадение! Мы только что о тебе говорили!

Она смотрит куда угодно, только не мне в лицо. И пытается сделать вид, что не слышит моих слов. Однако Кристиан реагирует мгновенно. Молодой студент-юрист с блестящими, зачесанными назад черными волосами. Среднего роста. Натренированный и, вместе с тем, как будто выпивающий, он выглядит глупым и опасным. Будущий хозяин жизни, думаю я, внезапно охваченный ревностью и сильным желанием загодя обвинить его в чем угодно. Какой он вульгарный, думаю я. Когда-нибудь он с прыщами вокруг губ будет за столом громко рассказывать несмешные анекдоты. Я проникаюсь к нему глубочайшей антипатией, вспоминая в то же время рассказы Ребекки об их проделках при дневном свете в моей квартире на Соргенфригата. Мне трудно это понять. Противно, что он имеет доступ к телу Ребекки, имеет право на ее преданность, доступ в ее круг. Мне грустно за нее. Она заслуживает лучшего. Неужели она действительно намерена выйти замуж за этого человека, прожить с ним всю жизнь? Неужели это и есть то счастье, о котором она говорила, ради которого была готова всем пожертвовать?

Он подходит ко мне, не обращая внимания на Марианне.

— Ты, очевидно, и есть Аксель Виндинг? — говорит он.

— Верно, — отвечаю я.

Он трясет мою руку с вежливой сердечностью. Это меня пугает, потому что в глазах у него бешенство.

— Тебе известно, что ты должен быть свидетелем Ребекки на нашей свадьбе? Мы венчаемся на третий день после Рождества, — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я. — Это для меня большая честь.

— Кристиан! — В глазах у Ребекки слезы.

— Ох, прости! — Он закрывает рот рукой. — У меня это вырвалось случайно.

Да, думаю я. Этот тип как каток для асфальта. Может быть, Ребекка уже давно готовилась задать мне этот вопрос, хотела как-то особенно его сформулировать, может быть, даже в письменной форме. Как бы там ни было, он это уже убил.

— Познакомьтесь, Марианне Скууг, — говорю я, чтобы поскорее оставить позади эту неловкость.

— О, простите меня, — говорит Кристиан.

Они здороваются друг с другом, и Ребекка приходит в себя. Но посылает мне огорченный взгляд. Не так она себе это представляла.

Нужно о чем-то говорить. Когда мы выходим из кафе, возникает невыносимая, однако внешне вежливая ситуация. Ребекка отводит меня в сторону.

— Я вижу, ты уже переспал с ней, — сердито шепчет она мне на ухо.

— И как ты могла это увидеть? — шиплю я в ответ.

— По твоим глазам. У тебя бесстыжий взгляд!

— Допустим. Я совершил что-то предосудительное?

— Предосудительное? — Она закатывает глаза к небу. — Я все больше и больше боготворю эту женщину, особенно теперь, когда понимаю, какую работу она проводит в Союзе врачей-социалистов. Но ей тридцать пять лет, Аксель! И, честно говоря, я не уверена, что тебе нужна именно такая женщина. И не смей игнорировать мои слова! Ты подтверждаешь мое обвинение?

Я киваю.

— Тридцать пять лет — это не возраст.

Ребекка фыркает.

— А я даже не знаю фамилии Кристиана, — беспомощно говорю я.

— Лангбалле, — отвечает она. — Тебе, конечно, такая фамилия кажется смешной.

Я делаю вид, что не слышал последних слов. Но мне грустно, что она досталась такому парню. И хочется спросить у нее, почему лучшие из женщин всегда выбирают таких подонков, но я молчу.

Кристиан Лангбалле идет впереди нас рядом с Марианне Скууг. Время от времени он оборачивается и наблюдает за нами. Я пытаюсь улыбаться. О чем он разговаривает с Марианне? По сравнению с ним у меня есть некоторое преимущество. Только что у меня состоялся с ней важный разговор. Кроме того, я ее любовник. Она очень красива. Сегодня она твердо стоит на ногах. У нее целеустремленная, изящная походка, такая же походка была и у Ани.

— Можешь изменять мне, как хочешь, но только не так, — серьезно говорит Ребекка и больно щиплет меня за плечо.

— Ты тут ни при чем, — почти сердито огрызаюсь я.

— Как это ни при чем? — Она смотрит на меня большими голубыми и очень грустными глазами. — Верь или не верь, Аксель, но я знаю тебя как облупленного. Никто не знает тебя лучше, чем я. На этот раз ты ошибся в выборе. Ты выбрал женщину, которая потребует от тебя больше, чем сама сможет тебе дать. Вспомни, что ей пришлось пережить. И подумай о том, что пережил ты сам. Она потребует от тебя всего. И Сельма Люнге тоже будет требовать от тебя всего. Ты подумал об этом?

— Я не могу сейчас говорить об этом.

— Куда вы идете?

— Хотели посмотреть «Вудсток».

— Какое совпадение!

Мы сидим в зале кинотеатра. Марианне снова нервничает и ест шоколад. Я сижу рядом с ней, обняв ее за плечи. Божии ангелы, те, которые в нашей жизни отвечают за случайности, сегодня настроены недоброжелательно, потому что с другой стороны от меня сидит Ребекка Фрост, а за нею — Кристиан Лангбалле. Вообще-то Кристиан хотел произвести рокировку и сесть рядом со мной, но Ребекка этого не допустила. Она настояла на своем и села между мною и своим женихом. Таким образом, я сижу между Марианне и Ребеккой. Это беспокоит меня. Я спал с ними обеими. Ребекка знает об этом. Марианне не знает.