И я навсегда запомню то особое настроение, возникшее между нами, серьезное отношение к своим обязанностям, заставившее меня приехать к ней в этот день. Мы с Марианне стоим перед главным входом, она обнимает меня за шею.

— Я люблю тебя, — говорит она. — Ты относишься ко мне совсем не так, как относились другие мужчины. Может быть, это потому, что ты так молод, так силен и полон жизненной энергии. И, тем не менее, я вижу твое горе так же ясно, как свое собственное. Мне бы следовало сказать тебе, чтобы ты бросил меня. Повторять это снова и снова, пока ты не внял бы моим словам. Но я этого не сделаю.

— Ты никогда от меня не отделаешься, — говорю я.

Она гладит меня по голове.

— Через несколько недель я вернусь домой. И тогда у нас с тобой будут хорошие дни. Может, я смогу снова слушать музыку, ведь странно, что все это время я была не в силах слушать ее. Но я представляю себе, как мы сидим вместе в гостиной, и замечаю, как ко мне возвращается это желание, сначала как тоска по нашим разговорам, по твоей близости, которую я всегда чувствовала и которая меня трогала. В тебе есть что-то другое, мальчик мой. Ты не такой, как Брур, ты не прячешь хрупкость под суровой внешностью, которая может разбиться в любую минуту. Я знаю, что ты, независимо ни от чего, справишься. И это меня успокаивает. Понимаешь?

— Ты выйдешь за меня замуж? — неожиданно спрашиваю я, почти по наитию, не успев даже подумать. Но то, что она говорит мне, настолько серьезно, что мне хочется чем-то ответить ей. И это должны быть не только слова. Предложение руки и сердца — не только слова. Это обещание. Я готов дать ей все обещания мира. Я хочу связать себя с нею, быть сильным ради нее, нести ее на спине, если потребуется.

Она смотрит на меня. Бледное лицо. Я замечаю, что она тронута моими словами. У нее в глазах слезы. Меня это заражает. Мы оба понимаем: то, что случится в следующие секунды, может быть для нас роковым.

— Да, — отвечает Марианне. — Я выйду за тебя замуж.

Она провожает меня до такси, которое уже ждет на парковке с огоньком на крыше, хотя оно заказано.

— Жениться до двадцати — это слишком рано, — говорит она. — Но я сама вышла замуж до двадцати. И это придало моей жизни вес и цель. Кроме того, у меня была Аня.

— Ты еще не старая, чтобы снова родить ребенка, — говорю я.

— Да. Маме было сорок, когда она родила Сигрюн.

— Я даже не знал, что у тебя есть сестра. Мне об этом сказала твоя мать.

— Когда-нибудь ты с нею познакомишься. Мы очень разные.

— Не уводи разговор в сторону, — прошу я. — Ты слышала, что я сказал.

Она кивает:

— Пойми, я сейчас не в силах об этом думать. Ты будешь прекрасным отцом. Я это знаю. Вижу. Ты на редкость чувствительный человек. Мне никогда и в голову не приходило, что я не хочу родить от тебя ребенка.

Такси ждет. Шофер курит, не выходя из машины. Мы стоим немного поодаль, оба взволнованные и растерянные. Как-никак, а в этот вечер мы обручились.

— Ты меня трогаешь, — говорит Марианне. — И помогаешь мне. Надеюсь, ты хочешь на мне жениться не только для того, чтобы помочь мне?

— Я тебя люблю.

— Вот теперь об этом можно сказать. Эти странные, значительные слова, которыми многие злоупотребляют. Я тебя тоже люблю. Но, надеюсь, ты понимаешь, что наша свадьба должна быть очень скромной. Я не вынесу, чтобы люди о нас судачили. Пусть об этом знают только те, на кого мы можем положиться. А до остальных нам нет дела. Во всяком случае, на первых порах. Боюсь, кто-нибудь обвинит меня в совращении ребенка.

— А меня в ненормальной привязанности к матери…

Мы оба долго смеемся.

— Знаешь, мы можем пожениться в Вене! — говорю я. — Я поеду туда в апреле, буду играть перед Сейдльхофером.

— Не надо тащить меня за собой. Ведь я понимаю, что тебе предстоит. Твой дебют. А скромная свадьба не помешает твоей работе.

— Только попробуй не поехать со мной…

— Может, это не такая уж и глупая мысль. Ты говоришь, в апреле? В апреле в Вене очень красиво.

— Все устроится само собой. — Я счастлив и взволнован.

Таксист потерял терпение и сердито сигналит. Бессмысленный звук здесь, среди сосен.

— Тебе надо идти, — говорит Марианне и целует меня ледяными губами.

Через час я уже сижу в гостинице. Пью шампанское, которое собирался выпить вместе с Марианне. Я что-то праздную — обещание, планы, но все равно не могу избавиться от страха. Избавлюсь ли я от него когда-нибудь? — думаю я. Мы болезненно связаны друг с другом. Мы пережили и счастливые минуты. И оно неслучайно, то сильное чувство, что возникло между нами, думаю я.