Шрифт:
Она, не отрываясь, смотрела на него.
— Впрочем, все это дело прошлое, — угрюмо продолжил он. — У тебя теперь интересная жизнь, ты сделала неплохую карьеру… Может быть, этого хватит, Энджи? Хватит просыпаться ночами, зная, что никто не прогонит прочь твои страхи, не приласкает, не утешит? Только не говори, что у тебя нет таких проблем — они есть у каждого, даже самого самоуверенного и бесчувственного человека.
— Но… я все делаю правильно, — запинаясь, возразила Анджелина.
— Возможно, но бесчувственной, и толстокожей ты никогда не была. Не спрашивай, откуда я это знаю. Просто знаю, и все тут. — Кристофер помолчал, о чем-то раздумывая. — Странно… Я был уверен, что ты нуждаешься в том, чтобы кто-то был рядом, однако твое поведение говорит о том, что я ошибаюсь. Я действительно не прав? — спросил он с нажимом.
Он опять победил, в панике подумала Анджелина, слишком поздно сообразив, что Крис с успехом применил к ней профессиональный прием следователя.
Она не стала отвечать сразу, а, набрав побольше воздуха, сосчитала до десяти, успокаивая лихорадочное биение сердца.
— Мы… Речь шла вовсе не об этом. Мне просто не понравилось, что ты привез меня сюда и все это устроил…
— Протест принят! — Кристофер сощурил глаза и улыбнулся. — Не хотел бы я иметь вас противником, мисс Уолфорд-Кармайкл! Не так-то легко сбить вас с толку!
— Моя фамилия действительно Кармайкл, и я не играю ни в какие игры, — огрызнулась Анджелина, болезненно реагируя на его издевательский тон.
— Я это знаю! — Его слова ударили ее, как удар кнута. — И радуйся тому, что так легко отделалась. Ты заслуживала кое-чего похлеще!
— Легко отделалась? И это после того, как ты заманил меня в эту комнату?..
— Я вовсе не собирался набрасываться на тебя, как только ты уснешь, — спокойно сказал Кристофер. — Хочешь верь, хочешь нет, я знаю достаточно много женщин, которые благожелательно приняли бы мои ухаживания. Но запомни: я никогда не беру ничего, что отдается мне не по доброй воле!
В этом Анджелина не сомневалась ни секунды. По крайней мере, одна такая женщина наверняка жалела сейчас, что отказалась от поездки с ним. Дамочка с рыжими волосами и манящей улыбкой, податливая и охочая до ласки, которая не стала бы отвергать Кристофера, а просто занялась бы с ним любовью, благо между ними не стоит прошлое.
— Ну что ж, кровать очень широкая, — спокойно продолжил Кристофер. — Так что возможность того, что мы случайно коснемся друг друга, ничтожно мала. Но если тебе нужны более веские гарантии, — едко заметил он, — мы можем лечь каждый на своей половине и отгородиться подушками.
— Я могу спать на софе, — кивнула девушка в сторону гостиной.
— Не думаю, чтобы это было разумно, — мрачно откликнулся Крис. — Как джентльмен, я не могу позволить тебе провести ночь на узком, неудобном ложе, а как человек, питающий слабость к комфорту, не желаю спать там сам. Ну, ладно, — с сухим смешком добавил он, — примеряйся к кровати. В конце концов, на сон у нас осталось всего несколько часов.
— И все-таки я могла бы…
— Не надо, Энджи! — чуть повысил голос он, и Анджелина поняла, что спорить бессмысленно.
— Хорошо!
В ее голове все еще звучали его слова о женщинах и особенно упоминание о Клементине. Она холодела при одной только мысли, что как только они расстанутся снова, и на этот раз навсегда, другая будет владеть им, а ей самой суждено в ночных кошмарах и дневных раздумьях снова и снова представлять их страстные объятия.
За годы разлуки ее любовь к Кристоферу Шеппарду стала лишь сильнее, и новая разлука означала бы невыносимую муку.
Ты не должна была соглашаться на эту поездку, проклинала себя Анджелина. Это было сродни прыжку в пропасть, душевному самоубийству, и самое страшное заключалось в том, что за свою минутную слабость предстояло еще заплатить.
Она любила этого мужчину, любила безумно, и в этот миг смерть, возможно, показалась бы ей избавлением. Но она не могла позволить, чтобы он заподозрил хоть что-то.
Сейчас Энджи казалась себе самым жалким созданием на свете.
7
Энджи задержалась в роскошной ванной, ожидая, пока высохнут после душа волосы, после чего закрутила их в две тугие косы. Кристофер любил, когда они были распущены — такая прическа казалась ему более эротичной, поэтому, спрятав волнистые кудри, она хотела дать ему понять, что настроена серьезно.