Вместе с великим, на семь рукавов разделяемым Нилом!

775 Помощь подай мне, молю, о, избавь меня ныне от страха!

В день тот, богиня, тебя по твоим угадала я знакам,

Все я признала: твоих провожатых, светочи, звуки

Систров, и все у меня отпечаталось в памяти крепко.

Если она родилась, если я не стыдилась обмана, —

780 Твой то совет, поощренье твое! Над обеими сжалься,

Помощью нас поддержи!" — слова тут сменились слезами.

Чудится ей, что алтарь колеблет богиня, — и вправду

Поколебала! Врата задрожали у храма; зарделись

Лунным сияньем рога; зазвучали гремящие систры.

785 Верить не смея еще, но счастливому знаменью рада,

Мать из храма ушла. А за матерью вышла и Ифис, —

Шагом крупней, чем обычно; в лице белизны его прежней

Не было; силы ее возросли; в чертах появилось

Мужество, пряди волос свободные стали короче.

790 Более крепости в ней, чем бывает у женщин, — и стала

Юношей, девушка, ты! Приношенья несите же в храмы!

Радуйтесь, страх отрешив, — и несут приношения в храмы.

Сделали надпись, — на ней был коротенький стих обозначен:

«Юноша дар посвятил, обещанный девушкой, — Ифис».

795 Вскоре лучами заря мировые разверзла просторы,

Вместе Венера тогда и Юнона сошлись с Гименеем

К общим огням. И своей — господином стал Ифис Ианты.

После, шафранным плащом облаченный, по бездне воздушной

Вновь отлетел Гименей, к брегам отдаленным киконов422

Мчится — его не к добру призывает там голос Орфея.

Все-таки бог прилетел; но с собой ни торжественных гимнов

5 Он не принес, ни ликующих лиц, ни счастливых предвестий.

Даже и светоч в руке Гименея трещит лишь и дымом

Едким чадит и, колеблясь, никак разгореться не может.

Но тяжелей был исход, чем начало. Жена молодая,

В сопровожденье наяд по зеленому лугу блуждая, —

10 Мертвою пала, в пяту уязвленная зубом змеиным.

Вещий родопский певец, обращаясь к Всевышним, супругу

Долго оплакивал. Он обратиться пытался и к теням,

К Стиксу дерзнул он сойти, Тенарийскую щель423 миновал он,

Сонмы бесплотных теней, замогильные призраки мертвых,

15 И к Персефоне424 проник и к тому, кто в безрадостном царстве

Самодержавен, и так, для запева ударив по струнам,

Молвил: "О вы, божества, чья вовек под землею обитель,

Здесь, где окажемся все, сотворенные смертными! Если

Можно, отбросив речей извороты лукавых, сказать вам

20 Правду, дозвольте. Сюда я сошел не с тем, чтобы мрачный

Тартар увидеть, не с тем, чтоб чудовищу, внуку Медузы,425

Шею тройную связать, с головами, где вьются гадюки.

Ради супруги пришел. Стопою придавлена, в жилы

Яд ей змея излила и похитила юные годы.

25 Горе хотел я стерпеть. Старался, но побежден был

Богом Любви: хорошо он в пределах известен наземных, —

Столь же ль и здесь — не скажу; уповаю, однако, что столь же.

Если не лжива молва о былом похищенье, — вас тоже

Соединила Любовь! Сей ужаса полной юдолью,

30 Хаоса бездной молю и безмолвьем пустынного царства:

Вновь Эвридики моей заплетите короткую участь!

Все мы у вас должники; помедлив недолгое время,

Раньше ли, позже ли — все в приют поспешаем единый.

Все мы стремимся сюда, здесь дом наш последний; вы двое

35 Рода людского отсель управляете царством обширным.

Так и она: лишь ее положённые годы созреют,

Будет под властью у вас: возвращенья прошу лишь на время.

Если же милость судеб в жене мне откажет, отсюда

Пусть я и сам не уйду: порадуйтесь смерти обоих".

40 Внемля, как он говорит, как струны в согласии зыблет,