Молвила. И в простоте, сражена Купидоном впервые,

Любит, не зная сама, и не чувствует даже, что любит.

Вот и народ, и отец обычного требуют бега.

Тут призывает меня умоляющим голосом правнук

640 Бога морей, Гиппомен: "Киферею молю, чтобы делу

Смелому помощь дала и свои же огни поощрила".

Нежные просьбы ко мне ветерок благосклонный доносит.

Тронута я, признаюсь. И немедленно помощь приспела.

Поприще есть, — Тамазейским его называют туземцы, —

645 Кипрской земли наилучший кусок. Старинные люди

Мне посвятили его и решили, как дар благочестья,

К храму придать моему. Посреди его дерево блещет

Золотоглаво, горят шелестящие золотом ветви.

Яблока три золотых я с него сорвала и явилась,

650 Их же в руке принесла; не зрима никем, им одним лишь,

К юноше я подошла и что с ними делать внушила.

Трубы уж подали знак, и от края, склоненные, оба

Мчатся, легкой ногой чуть касаются глади песчаной.

Мнится, могли бы скользить и по морю, стоп не смочивши,

655 И, не примявши хлебов, пробежать по белеющей ниве.

Юноши дух возбужден сочувствием, криками, — слышит

Возгласы: "Надо тебе приналечь, приналечь тебе надо!

Эй, Гиппомен, поспешай! Пора! Собери же все силы!

Не замедляй! Победишь!" Неведомо: сын Мегарея

660 Более этим словам иль Схенеева дочь веселится.

Сколько уж раз, хоть могла обогнать, но сама замедлялась,

Долго взглянув на него, отвести она глаз не умела!

Из утомившихся уст вылетало сухое дыханье.

Мета была далеко. Тогда наконец-то Нептунов

665 Правнук один из древесных плодов на ристалище кинул.

И обомлела она, от плода золотого в восторге,

И отклонилась с пути, за катящимся златом нагнулась.

Опередил Гиппомен, и толпа уж ему рукоплещет.

Но нагоняет она остановку свою и потерю

670 Времени. Юношу вновь позади за спиной оставляет.

Вот, задержавшись опять, лишь он яблоко бросил второе,

Следом бежит и обходит его. Оставался им кончик

Бега. «Теперь, — говорит, — помогай, о виновница дара!»

И через поприще вбок — чтобы позже она добежала —

675 Ловким, ребячьим броском он блестящее золото кинул.

Вижу, колеблется — взять или нет; но я повелела

Взять, и лишь та подняла, увеличила яблока тяжесть;

Ей помешала вдвойне: промедленьем и тяжестью груза.

Но — чтоб не стал мой рассказ самого их ристанья длиннее —

680 Девушка обойдена: награду увел победитель.

Я ль не достойна была, о Адонис, и благодарений,

И фимиамов его? Но несчастный забыл благодарность,

Не воскурил фимиам; я, конечно, разгневалась тотчас

И, на презренье сердясь, чтоб впредь мне не знать унижений

685 Меры решаю принять и на эту чету ополчаюсь.

Раз проходят они мимо храма Кибелы, который

Ей в посвященье возвел Эхион знаменитый в тенистой

Чаще лесов. Отдохнуть захотели от долгой дороги.

И охватила в тот миг Гиппомена не вовремя жажда

690 Совокупления, в нем возбужденная нашим наитьем.

Было близ храма едва освещенное место глухое,

Вроде пещеры. Над ним был свод из пемзы природной, —

Веры старинной приют, а в нем деревянных немало

Изображений богов стародавних жрецы посбирали.

695 Входят туда и деяньем срамным оскверняют святыню.

И божества отвратили глаза. Башненосная Матерь462

Думала их погрузить — виноватых — в стигийские воды:

Казнь показалась легка. И тотчас рыжею гривой

Шеи у них обросли, а пальцы в когти загнулись.

700 Стали плечами зверей человечьи их плечи. Вся тяжесть

В грудь перешла, и хвост повлачился, песок подметая.

Злость выражает лицо; не слова издают, а рычанье.

Служит им спальнею лес. Свирепостью всех устрашая,

Зубом смиренным — два льва — сжимают поводья Кибелы.

705 Их ты, о мой дорогой, а с ним и прочих животных,