Сопровождали следы, к нам ластясь. Но вот принимают

260 Женщины нас и ведут по атриям, в мрамор одетым,

Прямо к своей госпоже. В красивом сидела покое

На возвышенье она, в сверкающей палле, поверх же

Стан был окутан ее золотистого цвета покровом.

Нимфы кругом. Нереиды при ней, — персты их не тянут

265 Пряжи, и нити они не ведут за собой, но злаки

Располагают, трудясь; цветов вороха разбирают

И по корзинам кладут различные зеленью травы.

Всей их работой сама управляет; и сила какая

В каждом листке, каково их смешение — все ей известно;

270 Не устает различать и, исследуя, взвешивать травы.

Вот лишь увидела нас, лишь мы поздоровались с нею,

Заулыбалась она и ответила нам на приветы.

Тотчас велела для нас замешать подожженного, жира

С медом и долей вина, молоком разбавила кислым

275 И, чтоб остались они незаметны в той сладости, — соки

Трав подлила. Из рук чародейных мы приняли чаши.

Только лишь высохшим ртом мы жадно испили напиток,

Наших коснулась волос богиня жестокая тростью.

Стыдно рассказывать! Вдруг ершиться я начал щетиной

280 И уж не мог говорить; слова заменило глухое

Хрюканье, мордою став, лицо мое в землю уткнулось.

Рот — почувствовал я — закривился мозолистым рылом.

Шея раздулась от мышц, и руки, которыми чашу

Только что я принимал, следы от копыт оставляли.

285 То же с другими стряслось, — таково всемогущество зелий!

С ними я заперт в хлеву. Тут заметили мы, что не принял

Вида свиньи Эврилох: он один отстранился от чаши.

Если бы выпил и он, и доныне б я был в поголовье

Этих щетинистых стад; от него не узнал бы об этом

290 Бедствии нашем Улисс и отмстить не явился б Цирцее.

Белый Улиссу цветок вручил миролюбец Киллений.

«Моли» он зван у богов. На черном он держится корне.

Вот, обеспечен цветком и в небесных уверен советах,

В дом он Цирцеин вошел. Приглашенный коварную чашу

295 Выпить, когда до него прикоснуться пыталась богиня,

Злостную он оттолкнул и мечом устрашал занесенным.

Руку ему и любовь даровала она. И, на ложе

Принят, товарищей он потребовал свадебным даром.

Нас окропляет она трав лучших благостным соком,

300 Голову нам ударяет другой оконечностью трости

И говорит словеса, словесам обратные прежним.

Дальше она ворожит — и вот, с земли подымаясь,

Все мы встаем: щетины уж нет, и ноги раздвоенной

Щель исчезает; опять есть плечи и ниже предплечий

305 Локти. И, сами в слезах, обнимаем мы льющего слезы,

Виснем на шее вождя и слов не находим сначала,

Кроме тех слов, что ему изъясняют признательность нашу.

Там задержались мы год; за это столь долгое время

Многое видел я там, обо многом узнал понаслышке.

310 Вот что поведала мне потихоньку одна из помощниц

Тех четырех, что у ней состоят при ее чародействах:

Раз, меж тем как мой вождь вдвоем прохлаждался с Цирцеей,

Мне показала она из белого мрамора образ

Юноши, а у него помещен был на темени дятел,

315 Сам же он в храме стоял, отменно украшен венками.

Кто он такой, почему почитается в храме священном,

Птица на нем почему? — я спросил, разузнать любопытен.

Та отвечала: "Изволь, Макарей; через это постигни

Силу моей госпожи. Так будь внимателен, слушай.

320 Чадо Сатурново, Пик, был прежде царем в авсонийских

Землях и страстно любил коней объезжать для сражений.

Изображенье его пред тобой; что был он прекрасен,

Видишь ты сам, вполне довериться статуе можешь.

Столь же прекрасен он был и душой. Еще не успел он

325 И четырех увидать пятилетних игрищ элидских.566

Он красотою привлек рожденных в латинских нагорьях

Юных дриад; полюбили его божества ключевые,