— Подсказать, куда идти дальше? — спросил он, указывая на дверь в дальнем конце зала. — Когда дух умершего царя предстанет перед судом и будет допущен в рай, он сможет покинуть Великую пирамиду и отправиться в загробную жизнь. Поэтому зодчие построили там длинный коридор с уклоном вниз, чтобы облегчить переход.

Ашниэль кинула на некроманта взгляд, исполненный неподдельной ненависти.

— Жаль, что духу не требуется настоящая дверь, — прошипела она. — Коридор этот чисто символический и заканчивается тупиком. — Она выпрямилась в полный рост и презрительно усмехнулась, глядя на некроманта. — Я провела очень много времени, читая о причудливых погребальных обрядах твоего народа. — Ведьма повернулась и показала на тень у южной стены зала. — Там должна быть еще одна дверь, ведущая в верхние помещения. А за ней — коридор наружу.

Нагаш насмешливо склонил голову.

— Коридор ждет, ведьма. Все, что стоит между тобой и свободой, — это я. — Он широко развел руки. — Победи меня своим колдовством, и можешь уходить.

Мальхиор, хромая, шагнул к возвышению.

— И в чем подвох? — словно выплюнул он. Но движение было обманным — быстрее, чем можно заметить, колдун вскинул вверх руку и зашипел. Целый поток мелодичных слов заставил воздух перед ним затрещать от магической силы.

Нагаш отреагировал не колеблясь. Он взмахнул Посохом Веков и произнес клятву отречения в тот самый миг, когда из пальцев Мальхиора вырвался луч бело-синего света. Разрушительное заклинание устремилось к Нагашу, но замерло на полпути, столкнувшись с контрзаклинанием некроманта, и исчезло с оглушительным грохотом.

Отдельные завитки магической энергии все же достигли Нагаша, и он сменил тактику. Выкинув вперед руку с открытой ладонью, он выкрикнул свое заклинание. Пыхнуло жаром, воздух между некромантом и друкаями пронизали стрелы мерцающего огня. Варвары попятились, отражая магические стрелы встречными заклятиями. Стрелы прожигали мраморные плиты, на них оставались расплавленные воронки, а от высоченных колонн отлетали куски.

Ашниэль зашла слева от Нагаша, прокричала еще какое-то нечестивое заклинание и швырнула из пригоршни поток шипящей тьмы. Нагаш быстро направил его в сторону своим встречным заклятием. Тьма ударила в Посох Веков, с громовым ревом пронеслась мимо некроманта, угодила в черный трон Усириана и расплавила его, превратив в дымящуюся лужу.

Мгновение спустя Мальхиор ударил Нагаша копьем энергии, попав некроманту в бок. Нагаш сумел лишить заклятие основной силы, но оставшаяся впилась ему в ребра, словно львиные когти. Мантия запылала.

Некромант пошатнулся, взревел и изрек целый поток слов. Пламя, лизавшее мантию, начало затухать и снова запылало неистовыми языками, но уже вокруг Ашниэль. Ведьма с легкостью отсекла от себя этот поток энергии.

Внезапно Нагаша окружил водоворот теней, из него вынырнула бледная фигура, протанцевала мимо некроманта, и его руку пронзила мучительная боль. Нагаш резко повернулся, но Друтейра уже ускользнула, с полным ненависти смехом исчезнув в магической тьме. Кровь струей лилась из раны, нанесенной кинжалом ведьмы.

Воздух в зале дрожал, насыщенный магической силой. Из мантии тьмы, в которую закуталась Друтейра, вырвался еще один колдовской поток, и левый бок Нагаша взорвался болью — заклинание задело его бедро. Некроманта развернуло, как детскую игрушку, он едва не упал с возвышения, тяжело рухнув на правый бок, но это спасло Нагаша от сверкающих стрел, выпущенных Ашниэль.

Верховный жрец заставил себя не думать про боль, терзавшую его и пытавшуюся лишить разума. Друкаи, безусловно, были больше искушены в колдовстве, нежели он, но некромант надеялся, что без неукротимой магии — они называли ее ветрами магии — друкаи слабы, и он с легкостью сможет отразить их чары. Теперь-то ясно, что варвары рассказали ему далеко не все, что знают сами. Однако у Нагаша были и собственные тайны.

Чернильная тьма снова сомкнулась вокруг него. Не пытаясь отразить ее встречными заклинаниями, некромант обеими руками сжал посох и стал дожидаться, когда во тьме мелькнет бледная кожа.

Друтейра, словно танцуя, опять приближалась к Нагашу сквозь тьму, заходя сбоку. Он позволил ей подойти поближе и замахнулся посохом. Ведьма это заметила и хотела отскочить в сторону, но некромант схватил ее за правую лодыжку, резко дернул и ударил. Визжа, она упала и покатилась вниз по ступеням возвышения.

Нагаш приподнялся на одно колено и прокричал заклинание, разогнавшее тени, как дым. Горло саднило, тело дрожало от напряжения. Он тотчас же ощутил давление воздуха и выставил перед собой Посох Веков. Спереди и сбоку его ударили потоки силы, огненные когти впились в лицо, а двойной удар, сотрясший тело, оглушил некроманта. Грудь разрывала мучительная боль, словно железные пальцы вонзились глубоко в плоть.

Некоторое время Нагаш балансировал на краю беспамятства, но удержался исключительно усилием воли и поискал взглядом раненого Мальхиора — тот все еще стоял в центре тронного зала. Сжав правый кулак, некромант начал читать заклинание.

Нагаш знал, что зазубренный дротик, воткнувшийся в бедро колдуна, смазан ядом — страшным, истощающим ядом, сейчас струившимся по жилам друкая. Но колдун каким-то образом все еще мог сражаться, несмотря на страдания. Однако сейчас некромант усилил их вдесятеро. Друкай застыл, не дочитав заклинания, мышцы его напряглись. На губах колдуна показалась пена; он упал и начал корчиться на изуродованных плитах пола. И тогда из пальцев некроманта стремительно вырвались обжигающие стрелы, располосовавшие тело друкая, как ножами. Кипящая кровь хлынула на пол, и тело колдуна замерло.