Желтые сахуагины, в золотых и серебряных украшениях, плыли вдоль дна Моря Муншаез, по проливам между островами и даже в Море Потерянных Следов. По всему морю они находили одинокие корпуса затонувших кораблей; около особенно опасных рифов и мелей жрицы обнаружили огромные морские кладбища.

Сама Ясалла, в сопровождении дюжины верных ей учениц, направилась к месту неподалеку от Крессилака – сюда часто наведывались сахуагины. Здесь затонули большой корабль северян и галеон калишитов – победителей в том сражении не было. Все ценное уже давно было разграблено.

Но сейчас Ясаллу интересовали совсем другие сокровища. Она подплыла к телу северянина. Желтая борода и длинные волосы облаком, окутывали его страшно раздутое лицо. Глаза, которые считались среди сахуагинов деликатесом, были давно съедены.

Верховная Жрица сотворила заклинание, и тело зашевелилось. Поднялись веки, открыв страшные пустые глазницы, и обутые в сапоги ноги стали искать опору на песчаном дне. Оживший мертвец стоял перед жрицей и ждал.

Одному за другим, Ясалла и ее помощницы возвращали утопленникам некое подобие жизни. Северяне и калишиты собрались вместе и медленным странным маршем последовали за жрицами к Крессилаку.

По всему морю Муншаез собирали жрицы утонувших матросов. Так появилась другая армия мертвых – армия утопленников.

День уже клонился к вечеру, когда запыхавшийся Дэвин ввалился в комнату и плюхнулся на стул. Фиона и Полдо вздрогнули. Кантус вскочил, шерсть у него на загривке встала дыбом, и он глухо зарычал, глядя на дверь.

Однако, на улице все было спокойно. Полдо погладил мурхаунда, и тот постепенно успокоился, но продолжал неотрывно смотреть на двери.

– Я не хотел вас пугать, – наконец сказал Дэвин, отдышавшись. – Но у меня есть важные новости.

– Что случилось? – спросил Полдо, нервы которого были напряжены до предела. Тристан и Дарус вошли в Кер Каллидирр несколько дней назад, и с тех пор от них не было никаких вестей.

– Высокий Король объявил общий сбор Алой Гвардии. Вся армия снимается со своих квартир и направляется в Каллидирр.

– Почему? Еще какая-нибудь информация есть? – Новость, казалось, подтверждала худшие опасения Полдо.

– Только слухи. Говорят, король боится узурпатора, что этот узурпатор до недавнего времени сидел в темнице Высокого Короля, а теперь сбежал!

– Тристан и Дарус? – спросил Полдо.

– Надеюсь, что это они, – ответил Дэвин. – А может быть, все это вранье – слухи есть слухи. Ну, а кроме того, говорят об армии изменников, собравшихся в Дерналльском лесу, – продолжал Дэвин. – Утверждают, что в любой момент может начаться война.

– А разве это не так? – спросила Фиона.

Вдруг Кантус резко вскочил и зарычал. Полдо бросился к окну и осторожно выглянул из-за занавески. От того, что он увидел, у него чуть не подогнулись колени.

– Великаны! – прошептал он, бледнея. – Идут к нашим дверям!

Лицо Дэвина побелело, и он в отчаянии откинулся на спинку стула. Однако, уже в следующее мгновение вскочил на ноги.

– Сюда, – прошептал Дэвин, хватая Фиону за руку и распахивая потайной люк. Он подтолкнул дочь, и она мигом спрыгнула вниз. Дэвин наклонился, так что его лицо оказалось на одном уровне с лицом Полдо.

– Выведи ее из города. Отправляйтесь в Донкастл – передайте О'Рорку, что король собирает армию. Торопитесь!

– Пойдем с нами! – сказал карлик, взяв руку Дэвина в свои. – Мы еще успеем!

– Нет, – твердо ответил он. – Они знают, что я здесь. Меня, наверное, выследили и не прекратят поиски, пока не найдут. Я задержу их! А теперь иди!

Полдо сердито отвернулся, понимая, что Дэвин прав. Он толкнул Кантуса в сторону люка, и огромный мурхаунд легко прыгнул в него. Карлик последовал за ним. Крышка люка захлопнулась, и одновременно Полдо услышал, как под тяжелым ударом вылетела входная дверь. Фиона с ужасом посмотрела на карлика.

– Где мой отец?

– Он… остался там. Дэвин сказал, что это наш единственный шанс на спасение. Пошли!

– Нет! Я не оставлю его! – Она стала подниматься по лестнице.

Полдо крепко схватил ее за руку, и Фиона остановилась. Сверху до них донесся топот и возмущенный голос Дэвина. Потом они услышали глухой удар и крик от боли, за которым последовал злобный гогот.

Фиона повернулась к карлику и зарыдала. Полдо неловко обнял девушку, проклиная про себя жестокость королевских наемников. Он не знал, как утешить Фиону, поэтому просто дал ей поплакать. Наконец, она вытерла слезы и подняла голову. И хотя в ее глазах застыла боль, лицо девушки наполняла решимость.