Вдруг Дарус показался из воды совсем рядом, и Тристан успел заметить, что руки его друга пусты. Тут гребень волны ударил в остатки кормы, и последняя часть «Везучего Утенка» развалилась на части. Принц, захлебываясь, отчаянно забил руками по воде, но тяжелая черная волна навалилась на него.

– Кралакс, ксироз, зутар!

Короткие, проворные пальцы ласкали поверхность зеркала. От стекла, казалось, исходило мягкое свечение. Волшебник говорил нежным голосом, словно успокаивал нервничавшую любимую кошку.

Но его слова были могущественными заклинаниями.

Поверхность зеркала затуманилась, и, постепенно, в нем проступили очертания комнаты. Синдр медленно обошел вокруг залы совета, и все его внимание сосредоточилось на высоком зеркале. Одна из кроваво-красных занавесок была отодвинута, открывая зеркало. Его золотая рама словно концентрировала и усиливала исходящий от него свет.

Волшебник посмотрел в зеркало и увидел Большой Зал в Кер Корвелле. Зал был пуст, если не считать старой поварихи, собирающей с широких столов грязные тарелки.

– Зуакс, эли!

Картина в зеркале стала перемещаться, как будто наблюдатель вышел из зала, и начала подниматься по лестнице внутри замка. Несколько минут изображение переходило из комнаты в комнату, легко проникая сквозь закрытые двери. Кер Корвелл казался спокойным, почти брошенным.

Синдр почувствовал раздражение, но усилием воли снова сосредоточился: самоконтроль, напомнил он себе, – вот что самое главное.

Он с самодовольной улыбкой подумал о священнике Хобарте. Слепо служащий своему неистовому богу, этот толстый фигляр готов принести в жертву собственную жизнь, если его страшный хозяин потребует этого. И насколько смешными были его оккультные возможности, раздумывал довольный Синдр, по сравнению с могуществом волшебства главы Семерки. Так полагаться на богов – удел глупых и слабых людей, в этом Синдр был убежден абсолютно.

Изображение переместилось из башни на внешнюю стену, и здесь он увидел двух человек, равнодушно стоящих на своем посту. Один из них – совсем еще молодой – задал другому вопрос. Волшебник слегка улыбнулся, когда услышал его, и довольно ухмыльнулся, узнав ответ второго стражника.

Теперь он знал то, что его интересовало: принц Корвелла на пути в Каллидирр.

С растущим интересом Баал наблюдал за драмой, разыгрывающейся над Муншаез. Когда его внимание сосредоточилось на острове, он обнаружил сердце Казгорота, которое цепко сжимал в руке его верный слуга.

Настало время, решил Баал, передать сердце тому, кто сможет лучше его использовать. С каждым часом Хобарт все ближе подходил к хранителю сердца, и это сближение делало желание бога невыносимым.

Хобарт возьмет сердце, и могущество священника возрастет неизмеримо. Хобарт обретет необходимый инструмент, а Баал получит обратно душу Казгорота. Эта мысль была для бога смерти особенно приятна.

Так Баал привел в действие свой дьявольский план – теперь только требовалось, чтобы один человек, уже почти сведенный с ума биениями сердца Казгорота, перешел последнюю грань.

И биения стали еще громче и сильнее.

Его величество, Высокий Король Реджинальд Карраталь, правитель Каллидирра и всех земель, где жили ффолки, столкнулся с проблемой, которая его невыносимо раздражала: большой прыщ нахально устроился у него на щеке и ни за что не хотел поддаваться попыткам короля покончить с его существованием.

Надувшись и сердито взмахнув длинными локонами, его величество отвернулся от зеркала и принялся расхаживать по спальне. Его щегольские сапожки тонули в мягких бархатных коврах, не давая возможности топнуть ногой так, чтоб все поняли, как он зол.

Король обошел огромную кровать с балдахином, двигаясь вдоль стены, завешенной шелковым занавесом, стоившим целое состояние, и с возмущением обнаружил, что снова стоит перед зеркалом; только это было еще дольше предыдущего – оно висело над его туалетным столиком.

– Чтобы вы все лопнули! – взвизгнул король и, схватив флакон с дорогим одеколоном из Калимшана, злобно швырнул его в зеркало – разбил то и другое – и снова отправился в свой поход по комнате.

– Вас что-то беспокоит, Ваше Величество? – услышал он ласковый голос колдуна.

– Как ты смеешь появляться в моих апартаментах без стука? – проворчал король, сердито щурясь на Синдра.

– Я как раз собирался постучать, но вдруг услышал шум. Беспокоясь о безопасности вашего величества, я поспешил к вам…

Голос волшебника, как всегда, успокаивал и ласкал слух короля. Он почувствовал, что стоило ему увидеть Синдра, как раздражение исчезло. Темный плащ колдуна был распахнут и под ним виднелось одеяние из мягкой ткани, расшитое золотом. Капюшон был откинут – светлые волнистые волосы обрамляли нежное, как у ребенка, лицо, на котором блуждала ангельская улыбка. Он протянул руку и погладил короля по плечу.