Что делать дальше, Лекс сообразил первым.

– Режим паузы. Резервное копирование текущего кода на диск Е.

– Выполняю, – отозвался спутник.

– Если копия заработает на другой тачке… – пробормотал Индевять. – Господи, это столько денег…

Копию запустили на другом компьютере, и она заработала. Это был тот же самый спутник, и он мог работать одновременно на нескольких машинах. Точнее, не на нескольких, а на скольких угодно.

– Мы хакнули его, – громко сказал Индевять и похлопал Жана по плечу. – Теперь спутник будет работать на благо всего человечества, а не отдельно взятого французского буржуа.

Жан криво усмехнулся. Кажется, он единственный из всех пока не до конца понимал, что произошло и что надо делать – радоваться, или огорчаться.

– Эйзентрегер будет доволен, – хрипло сказал Словен и почему-то пристально посмотрел на Лекса.

– Кажется, это немного не то, что хотел Эйзентрегер, – заметил тот.

– Вот именно. Ты будешь ему докладывать о том, что мы взломали спутник?

Наступила тишина. Все понимали, что Словен имеет в виду. То, что у них получилось, – стоило много денег. Куда больше, чем платит Эйзентрегер.

Соблазн велик.

– Сначала надо проверить… – Лекс осекся, услышав приближающиеся к комнате шаги.

На пороге показался охранник со спутниковым телефоном в руке. Знаками показал, что на связи главный босс и ответить ему надо как можно быстрее.

– О дьяволе вспомнишь… – пробормотал Индевять.

– Протестируйте спутник, каждый пусть одновременно его запросами грузит. И выясните, что он там про антивирус говорил, – негромко сказал Лекс и вышел из помещения.

На улице начинало темнеть. От промозглого ветра не спасала даже пуховая куртка. Адовая погода, менявшаяся в последние дни чуть ли не каждые несколько часов, вызывала омерзение и стойкое желание не выходить на улицу. Но, как и другие девайсы, спутниковый телефон работал неидеально – для того чтобы вместо хрипа и треска в трубке звучал голос собеседника, надо было выйти из помещения.

Набросив на голову капюшон, Лекс прижал к трубке переходник от наушников и отошел в сторону от тамбура, где с фонариком и винчестером в ожидании замер охранник.

– Да?

– Как продвигается работа со спутником? – спросил Эйзентрегер.

– Изучаем ошибку, – ответил Лекс. – Подозреваем, что ее вызвала Алина. Ждем, когда она вернется, чтобы продолжить изучение в более полном объеме.

Почему-то ему показалось, что Эйзентрегера в данный момент не очень волновали результаты работы хакеров.

И это предположение оказалось верным. Выслушав где-то там у себя перевод этой казенной фразы, Эйзентрегер спросил:

– Эта девушка, Алина… ты раньше никогда не встречался с ней? До того как поселился в соседней квартире?

– Нет, – ответил Лекс. – Никогда.

– Может быть, с ее тетей?

– И с тетей не встречался. А что?

Ответ Эйзентрегера был неожиданным.

– Они въехали в эту квартиру за несколько дней до того, как в ней поселился ты. Мне кажется, для тебя это новость.

Для Лекса это действительно было новостью.

– Я думал, они там жили по меньшей мере шесть лет. После того как случился пожар, в котором Алина пострадала.

– Девушка пострадала не от пожара.

– Да, я знаю. От пожара только ожоги, а еще была взрывная волна, угарный газ, шок от гибели родителей…

– И нейротропные вещества.

– Что? – переспросил Лекс.

– Химические соединения, влияющие на психику человека. Организм человека вырабатывает такие вещества, но наши специалисты не исключают, что их ввели девушке искусственно и в очень большом количестве.

Лекс стоял неподалеку от блока и заметил, как в окне появилось лицо Жана. Он смотрел в сторону Лекса, через пару секунд рядом с ним возникло лицо Андерса. Лекс махнул им, чтобы они отвалили и не раздражали своим любопытством, после чего спросил у Эйзентрегера:

– Вы про наркотики говорите, что ли?

– Нет, я говорю не про наркотики, – ответил тот. – Пептиды. Адренокортикотропные гормоны, например. Эндорфины. Некоторые соединения обладают свойствами затормаживать развитие человека, погружая его разум в летаргический сон. Некоторые воздействуют на центральную нервную систему. Если пожар был, то в это время Алина получила одну или несколько доз подобных веществ.

– Что значит, если пожар был? – не понял Лекс.

– Возможно, никакого пожара не было. Мои люди не нашли никаких упоминаний о нем, хотя искали очень тщательно.

– Плохо искали ваши люди, – ответил Лекс с некоторой долей злорадства. – Дачный поселок Полушкино под Москвой. В пожаре погибли ее родители. Несчастный случай, взорвался баллон с газом. Можете проверить.

– Ты купил эту информацию у «Синдиката Д»? – спросил Эйзентрегер.

– Да.

Несколько секунд в трубке была тишина. Лекс даже заподозрил сначала, что связь разорвалась, но штурмбанфюрер снова заговорил: