Шрифт:
Он унял дрожь и провел руками по чуть влажным седым вискам. Спокойно. Смотрим дальше. Что у нас еще есть?
Ага. Трупы. Ясно. Ясно. Ясно. Ага… Сколько хороших, молодых ребят положили! И ради чего?! Узнаю, обязательно узнаю! Список жертв. Протоколы опознания, но все документарные, по фотографиям, по личным делам. Ни одного опознания близкими. Значит, родственники ничего не знают, им не сообщали. Хороши дела. А вот и чужак… И не один… Можно к гадалке не ходить — работа Египтянина! Кто же вы, ребята? Откуда появились? Парашюты типа «крыло». Ну, по крайней мере, с тем, как вы появились ночью на вершине горы, все ясно. Никаких документов. Никаких этикеток. Экспертизы по зубам в деле пока нет. Отпечатки? Вот, значит, как, дорогие гости! Круто, ничего не скажешь! Не из нашей базы, спасибо ФБР. И для чего вы приехали в нашу деревню, господа? Неужели умереть у себя вам показалось неинтересным?
Тела в пустыне — да что он там, боевые действия вел? Это не наше. И это. И это. Вот… Это, определенно, наше! Что же тут произошло? А это что?!! О, Господи! Это не авария на шоссе. Это мясорубка. Очевидцы, много очевидцев. Как, интересно, наше ведомство сумело закрыть всем рот хотя бы на пару дней?
Он замер, несколько раз щелкнул клавишей, переходя со страницы на страницу. Он был удивлен. ОЧЕНЬ удивлен!
В столкновении принимал участие самолет. Причем, не просто самолет — боевой образец новой «эфки». Пилот допрошен — объяснил, что совершал тренировочный полет. Ага… Неплохая получилась тренировка. Можно пособие писать: «Применение реактивной струи для уничтожения боевой техники и личного состава врага». И кто у нас этот шутник-пилот? Незнакомая фамилия. А начальник у тебя кто?
Дихтер улыбнулся.
Ну, кто б сомневался! Все свои!
Оставленный на сидении телефон снова беззвучно мигал дисплеем.
Аноним. Ну, ладно, аноним, ответим! Интересно, кто это нарушат субординацию?
— Слушаю!
— Здравствуйте, господин Дихтер.
Голос показался ему совершенно незнакомым. Пожилой человек — хорошо за шестьдесят или даже больше. Речь поставлена, интонации выверены. Так говорят люди имеющий большой опыт публичных выступлений. Однозначно не оле. Цабар [61] .
61
Оле — иммигрант в Израиль, приезжий. Абсолютное большинство сегодняшних израильтян — алия (приезжие, иммигранты), но те, кто приехал в страну задолго до массового процесса репатриации, родившиеся в Израиле на протяжении нескольких поколений, имеют название сабры. Мужской род ед. числа — цабар.
— Здравствуйте, — ответил Дихтер без особого дружелюбия.
Память его в этот момент перебирала тысячи голосов, которые он слышал за многие годы. Никто не совершенен, но вероятность узнать собеседника, хоть небольшая, но была.
— Не буду отнимать у вас время, — продолжил звонивший, — тем более, что вы сейчас заняты очень интересным файлом…
Дихтер непроизвольно оглянулся.
Джип продолжал бодро двигаться во втором ряду. Вокруг никого не было. То есть, машины конечно были, но в окна «лендкрузера» никто не заглядывал, не было такой технической возможности.
— Ответов на вопросы вы не получите. В принципе, вы человек разумный, и должны удовлетвориться результатом — с сегодняшнего утра информационная блокада снята.
— Вот как, — мрачно протянул Дихтер.
— Также нет никаких ограничений на действия в отношении уже известных вам лиц. То, что сейчас происходит с ними, не имеет к нам никакого отношения. Совсем. Вам этого достаточно?
— Нет.
Пожилой человек на том конце линии вздохнул.
— В принципе, я ожидал услышать нечто подобное…
— Хорошо, что я вас не разочаровал.
— На самом деле, ничего хорошего в этом нет, — недовольно возразил старик. — Поверьте мне на слово, вам никогда не найти ответов на интересующие вас вопросы, если мы не этого захотим.
— Значит, мне придется сделать так, что бы вы захотели.
— Вы переходите границы, — заметил собеседник.
— Простите, я просто их не знаю. Вы знаете, кем я был?
Старик хмыкнул.
— И кто я теперь?
— Не слишком умные вопросы.
— И все-таки?
— Конечно, господин Дихтер. Мы знаем о вас все. Возможно, даже больше, чем вам хотелось бы.
— Отлично, — сказал Ави.
У него появилось дикое желание выпить. И закурить. Или лучше выпить и закурить.
— Тогда послушайте меня, аба. Я за свою жизнь много раз слышал о государственных интересах. Более того, я отдал годы жизни, чтобы защищать эти интересы. Я знаю, что такое секретные операции. Я знаю, что такое по-настоящему секретные операции. Умение молчать — это одно из профессиональных качеств, без которого нельзя быть ни офицером спецслужбы, ни политиком. Но когда подобное происходит на территории моей страны, с гражданами этой самой страны, а страна и ее самые лучшие в мире контрразведчики и самые честные в мире журналисты как в рот воды набрали — по-моему, творится что-то непотребное! Никакого отношения к интересам державы не имеющее. Так что правду я буду искать так настойчиво, как смогу. А я смогу, вы мне поверьте, аба.
Старик помолчал.
— Ну, хорошо… Никакого отношения к интересам Израиля это не имеет, господин Дихтер. Ваше право верить мне или не верить, но нам просто надо было исполнить один очень старый договор. Он не касался непосредственно лиц, к которым вы проявляете интерес. Он не касался государственных интересов. Но не исполнить его было бы крайне сложно. И вопрос не в репутации…
— Тогда в чем?
— Увы, — ответил старик. — Вы вольны строить гипотезы, предположения, но напрямую я вам большего сказать не могу. Сохранить мотивы в тайне — это не мой каприз. Это традиция. Я вынужден снова просить вас поверить мне на слово. Так было нужно. Мы вынудили всех сделать так, как сделано, чтобы сдержать некогда данные обещания. Но более вмешиваться не намерены. Действуйте.